Ломоносов: читать начало книги онлайн

Высшей инстанцией в Академии была Конференция – общее собрание. Ее заседания проходили по понедельникам и пятницам. Президент Академии наук должен был осуществлять общее руководство и быть арбитром в многочисленных спорах между академиками. Первым президентом стал Лаврентий Блюментрост, который довольно быстро отошел от своих обязанностей. Активно он работал только первые два года, а после переложил все бремя административных работ на Иоганна-Даниэля Шумахера, которого русские называли Иваном Даниловичем. То был эльзасский немец, приехавший в Россию в 1714 году по приглашению Петра Первого.

В 1724 году Лаврентий Блюментрост назначил Шумахера секретарем Академии и поручил ему библиотеку и Кунсткамеру. Шумахер проявил себя блестящим администратором, и впоследствии на него было возложено обустройство типографии и прочих учреждений по части художеств и ремесел. Он стал главой академической Канцелярии и отвечал за распределение бюджета, имущество и кадровый состав, ну а фактически некоторое время руководил всей Академией.

Второй президент Академии – барон Иоганн Альбрехт Корф – был назначен на эту должность фаворитом Анны Иоанновны Бироном. Невежественный Бирон недолюбливал прекрасно образованного Корфа и стремился удалить его от двора – но в итоге подобрал для него подходящую должность. Корф с энтузиазмом принялся за работу, и академики восприняли его руководство с радостью. Даниил Бернулли писал Леонарду Эйлеру: «Академии посчастливилось получить директором человека, который сам владеет науками. Хороший генерал должен быть и хорошим солдатом».

Барон Корф взял дело в свои руки и сумел ослабить влияние Шумахера, но полностью обойтись без него не мог, и Шумахер еще долго сохранял в своих руках реальную власть.

При Корфе был учрежден Регламент Академии, определивший статус учреждения, его штат, бюджет, взаимодействие всех его структур. Работа над созданием Регламента шла как раз в то время, когда молодой Ломоносов впервые увидел Петербург.

Приезд в Санкт-Петербург лучших московских студентов состоялся тоже по инициативе Корфа. Основанная при Академии наук гимназия очень долго испытывала недостаток в гимназистах и студентах, особенно русских по происхождению. Корф, желая улучшить подготовку будущих русских ученых, обратился в Сенат с просьбой прислать в Академию наук из Шляхетного корпуса 30 человек «шляхетных юношей добраго нрава и довольныя надежды» для обучения их в семинарии при Академии наук. Но таких юношей в Шляхетном корпусе почему-то не оказалось. Тогда Корф предложил Сенату приказать «из монастырей, гимназий и школ в здешнем государстве, двадцать человек, чрез означенных к тому от Академии людей выбрать, которые столько научились, чтоб они с нынешнего времени у профессоров сея Академии лекции слушать и в вышних науках с пользою происходить могли».

В ответ на это предложение Сенат издал указ, предписывавший «из учеников, кои есть в Москве, в Спасском училищном монастыре, выбрать в науках достойных двадцать человек, и о свидетельстве их наук подписаться ректору и учителям, и выехать в Санкт– Петербург, в Академию наук, дав им ямские подводы и на них прогонные деньги по указу, и в дорогу им на корм – по рассмотрению». Но набралось только двенадцать.

По прибытии в Петербург далеко не все сразу сложилось гладко. Выяснилось, что Михайло недостаточно хорошо знает немецкий язык – а без него с немцами-академиками было общаться затруднительно. Кроме того, Ломоносов плохо знал естественные науки. Но он немедленно начал обучаться при Академии наук у адъюнкта Адодурова и профессора экспериментальной физики Крафта, слушал начальные основания философии и математики, показал склонность к экспериментальной физике, химии и минералогии, упражняясь между тем и в стихосложении. Ломоносов приобрел в академической книжной лавке книгу поэта Василия Тредиаковского «Новый и краткий способ к сложению стихов Российских» и стал самостоятельно по ней заниматься. Принадлежавший Ломоносову экземпляр сохранился: он испещрен множеством пометок на четырех языках.

Тредиаковский

Василий Кириллович Тредиаковский считается одним из ведущих поэтов времен императрицы Анны Иоанновны и основоположником силлабо-тонической системы стихосложения.

Он родился в семье приходского священника, получил духовное образование и должен был пойти по стопам родителя. Священнику полагается жениться – и отец нашел сыну невесту. Но за день до свадьбы Василий сбежал в Москву и так же, как впоследствии Ломоносов, поступил в Славяно-греко-латинскую академию. В ее стенах он и создал свои первые литературные опусы.

В 1726 году Тредиаковский оставил родину и уехал учиться за границу. Нуждаясь в деньгах, он пешком дошел до Парижа, где поступил в Сорбонну.

В 1730 году, когда Ломоносов ушел из Холмогор в Москву, Тредиаковский как раз вернулся в Россию. Первой его книгой, наделавшей много шума, был стихотворный перевод романа Поля Тальмана «Езда в остров любви». Это была новая для России галантная любовная лирика.

В 1732 году поэта приняли на службу в Петербургскую академию наук. Он активно занимался переводами: издал девятитомную «Древнюю историю» и шестнадцатитомную «Римскую историю» Шарля Роллена. Но одновременно сочинял торжественные речи и оды, восхваляющие императрицу и ее придворных – на бракосочетания, на победы, на тезоименитства… По легенде, при поднесении императрице Анне Иоанновне собственных од Василий Кириллович должен был от самых дверей зала до трона ползти на коленях…

В 1735 году Тредиаковский издал «Новый и краткий способ к сложению российских стихов», где впервые ввел понятие стихотворной стопы, а на ее основе – понятия ямба и хорея.

Надо заметить, что создание стихов в XVI – начале XVII в. в России строилось на силлабической системе, при которой в стихе не были упорядочены ударения и фиксировалось только количество слогов.

Такое стихосложение распространено преимущественно в языках, где ударение в слове всегда лежит на определенном слоге (например, на последнем – во французском языке, на предпоследнем – в польском), а неударные слоги слабо редуцируются. Так как русские поэты первоначально писали стихи на польском (как старшая сестра Петра Первого царевна Софья), то именно эту схему пытались применить и к русскому языку. Но неудачно!

Противоположностью является тоническое стихосложение, основанное на равном числе ударных слогов в строке, при этом число безударных слогов в строке более или менее свободно. Примером тонического стиха являются былины.

Тредиаковский предложил силлабо-тоническую систему, в которой ударные и безударные слоги чередуются в определенном порядке, неизменном для всех строк стихотворения. И это было новаторство!

Хотя Тредиаковский, несомненно, внес значительный вклад в развитие русской поэзии, его язык был далек от совершенства. Стихи его были тяжеловесны и лишены музыкальности. Порой, чтобы достичь нужного размера, он вставлял ненужные слова или лишние слоги. Такой прием Ломоносов называл «затычкой». Тредиаковский ввел в русский язык словечко «императрикс», сократив на латинский манер привычное всем «императрица», не укладывавшееся по размеру. В тот раз Василий Кириллович был даже вызван в Тайную канцелярию для объяснений, но словечко прижилось, и его потом использовали многие стихотворцы, вплоть до Николая Гумилева [23].

Годы спустя Ломоносов продолжил и развил идеи Тредиаковского, в 1739 году написав свое «Письмо о правилах российского стихотворства». Именно Ломоносов, опираясь на работу Тредиаковского, создал стройную систему русского стихосложения.

Покровительство Феофана Прокопо́вича

Архиепископ Феофан Прокопович был одним из самых активных сподвижников Петра Великого. Он был невероятно талантливым человеком: политиком, богословом, писателем, поэтом, математиком, публицистом… Он был ректором Киевской академии, первым вице-президентом Святейшего Синода и по смерти Стефана Яворского фактически руководил им.

Прокопович по праву считался одним из самых образованных людей России. Родившись в Киеве в семье мелкого торговца, он обучался в Киево‐Могилянской академии; совершенствовал свои знания во Львове, а затем, приняв униатство [24], отправился в путешествие по Европе. Прокопович посещал университеты в Лейпциге, Халле, Йене, слушал лекции самых знаменитых профессоров, участвовал в диспутах. Сам римский папа предлагал ему должность, но Феофан предпочел вернуться в Россию.

Вернувшись в православие, он стал преподавать в Киево‐Могилянской академии, составив руководства по многим предметам.

Петр I, узнав о способном, прогрессивно мыслящем ученом, вызвал Прокоповича в Петербург для участия в реформе церкви. Так Феофан стал главным помощником Петра Великого в делах духовного управления. Он остался жить в новой столице и выстроил себе обширное подворье на левом берегу реки Карповки.

При жизни Петра Великого позиции Феофана Прокоповича были несокрушимы. Но после смерти императора враги попытались с ним расправиться. И тут проявились другие качества Прокоповича: его склонность к интригам и мстительность. Он был среди тех, кто помог Анне Иоанновне стать самодержавной императрицей, и тем заслужил ее любовь. Пользуясь поддержкой государыни, которой он умело манипулировал, Прокопович расправился со своими врагами, многие из которых оказались в застенках Тайной канцелярии, на плахе или в ссылке в Архангелогородской губернии, как, к примеру епископ Феодосий, отправленный в холодную сырую келью в подземелье Николо-Корельского монастыря и умерший там как простой «чернец Феодос». О его печальной судьбе Ломоносов не мог не знать.

Несмотря на то, что Феофан Прокопович, безусловно, был верующим человеком, он признавал материальность мира и значимость естественных наук. Он отрицательно относился к суевериям и был сторонником просвещения. Свои мысли он изложил в трактатах «Поэтика» и «Риторика». Именно в «Риторике» Феофана Прокоповича Ломоносов впоследствии почерпнет свою идею о высоком и низком стилях в русском языке.

Однако к моменту переезда Ломоносова в Петербург Прокопович был уже немолод: ему исполнилось 55 лет. Это был преклонный возраст по меркам середины XVIII века, немногие доживали до него. Но ум Прокоповича до самого конца был по-прежнему ясен и остер!

Он умер в сентябре того же 1736 года в своем поместье на реке Карповке. А в начале октября этого же года Михаил Ломоносов сел на корабль, отправляющийся в Германию.

[23] «…И я с напудренною косою шел представляться императрикс…»

[24] Церковное движение, направленное на объединение католической церкви с восточными православными церквями при условии признания последними главенства главы Римской католической церкви, вероисповедания и вероучения униатов.