Ветер сулит бурю: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А если я стану рыбаком, у меня тоже будет такая? — спросил Мико.

— Уж в чем, в чем, а в этом можешь не сомневаться, — сказал дед.

— Тогда я буду рыбаком, — сказал Мико убежденно и потянулся к лежавшему рядом ярусу, и тут же острый крючок вонзился ему в палец. Он завопил.

— Бог мой, Мико! — сказал дед. — Вечно с тобой какая-нибудь беда стрясется. Прямо бес какой-то в тебе сидит, — и со страдальческим видом пошел к нему на помощь.

— Я только хотел посмотреть, какой он острый, — сказал Мико.

— Не шевелись ты, сатана, — сказал дед, — а то загонишь в палец так, что потом не вытащишь. — Он осторожно приподнял ярус, распустил немного коричневую леску и стал рассматривать палец. Оказалось, что крючок не успел войти глубоко. — Теперь сиди смирно, слышишь ты? Я его вытащу, только смотри не дергайся.

— А Бидди Би меня убьет, а, деда, за то, что я ее гуся пришиб? — спросил Мико.

И тут над ними разразилась буря.

Испуганно загоготали гуси. Прямо над их головами раздался топот ног и крикливые женские голоса, и голос брата Мико, повышенный немного истерически, немного притворно, и к нему примешивались другие детские голоса, и когда Мико с дедом подняли головы, то увидели целое море лиц, смотревших на них сверху. «Странно, — подумал дед, глядя на вытянутые тела, — какими люди кажутся большими, если смотреть на них снизу, и какие у них тогда чудные лица».

Он без большого труда различил лицо своей невестки. Волосы у нее были каштановые, зачесанные назад от узкого лица и собранные на затылке в узел. «Узкое лицо и вдруг ни с того ни с сего квадратный подбородок», — подумал он. Нос орлиный, брови прямые. Она была высокая и держалась прямо. На голове у нее не проглядывало ни одного седого волоска, и ни вылинявшая коричневая блуза, заткнутая в грубую красную юбку, ни парусиновый передник, надетый поверх всего этого, не могли скрыть ее стройной фигуры. «Еще успеет поседеть», — подумал дед.

— Так вот ты где! — сказала она, и дед подумал, что голос у нее пренеприятный. Она давно утратила легкую картавость, свойственную мягкому коннемарскому[1] говору.

— Да вот он, целехонек, — сказал дед. — Я увидел, как он свалился, и вытащил его.

— Могли бы покричать, — сказала она. — Могли бы покричать, тогда бы мы хоть знали, что он цел. А я-то бежала высунув язык и все боялась, что прибегу, а он уж утоп. А Томми-то! Томми-то как перепугался! У него прямо сердечко вот-вот выскочит. Вы посмотрите, он прямо как смерть бледный, — проговорила она, прижимая к своему переднику рукой, испорченной бесконечной стиркой, шмыгавшего носом сынишку.

— Еще бы не напугался, когда он сам его и спихнул.

— Не-е, мама, это не я, — заверещал Томми, — я его не пихал. Он стукнул гусака, и гуси за нами погнались, и мы вместе побежали по лестнице, а Мико поскользнулся на этом, как его… ну, на зеленом, и свалился вниз.

— Правда, — сказал стоявший с ним рядом мальчишка, — мы с Туаки видели, как за ними гуси гнались. Ой-е, и здорово же они их!

— Ну ладно, выходи-ка, — сказала мать Мико голосом, не предвещавшим ничего хорошего. — Я тебе покажу!

— А мой гусак? — раздался сзади них скрипучий голос.

Опираясь о кривую палку, вся согнувшись, женщина проталкивалась вперед. Заметно было, как столпившиеся ребятишки почтительно расступились перед ней, потому что кто же не знал, что она ведьма? У нее был нос крючком. Красный платок она завязывала под подбородком.

— А мой гусак? — повторила она. — Одна была у меня, у несчастной вдовы, опора, так и то не пожалели. И лежит он теперь, протянув ноженьки, как покойничек, и что же будут делать мои бедные гусыни без своего вожака, коли он околеет? А я-то как проживу без своих гусей, и где мне достать другого гусака? Ах ты, бесово отродье, ах ты, поганец, вот погоди, доберусь я до тебя, перетяну тебя как следует палкой по заднице, и никакая мамка тебя не спасет!

— Ну ладно, вылазь, Мико, хватит этого, — сказала мать.

Мико стоял и поглядывал на них исподлобья, заложив руки за спину. Лоб у него был низкий, брови, уже темные и густые, резко вырисовывались над глазами. Карие это были глаза, только сейчас от растерянности он опустил их, так что не видно было, какие они милые. Волосенки начали просыхать и поднялись пушистым ореолом. Родимое пятно резко выделялось на белой коже.

— Я только стукнул гусака, потому что он хотел щипаться, — сказал Мико.

— Эй, Бидди Би, Бидди Би! — загалдели ребятишки. — Смотри, гусак-то очухался!

Это отвлекло всеобщее внимание от баркаса. Все головы повернулись в сторону луга.

— Ох, слава тебе Господи, и впрямь ведь! — сказала Бидди Би, поднимая руку, в которой держала палку. — Поднялся-таки мой гусак. Только ты не думай, я про тебя не забыла, — повернулась она снова к Мико, — ты, малолетний убийца! Да чего от тебя ожидать-то? Что из тебя могло хорошего получиться? Кто твои родители? Мать твоя — какая-то пришлая девка из Коннемары, а отец? Подумаешь тоже, житель Кладдаха[2] выискался. Да давно ли его дед сюда приехал?

— А ну, заткни свой поганый рот! — сказала мать Мико воинственно.

— И не подумаю! — взвизгнула Бидди Би. — И держитесь-ка вы лучше подальше от меня и от моего имущества, слышите? А то прокляну я вас всех своим вдовьим проклятьем. И если это ваше отродье еще подойдет к моим гусям ближе чем на сто метров, я из него кишки выпущу. Помяните мое слово. — И с последними словами она удалилась.

Лицо матери Мико покраснело от подавленного гнева. Она нагнулась и в сердцах оттрепала за ухо какого-то сопливого мальчишку.

— Подслушиваешь? А ну, пошли вон! — рассердилась она. — Всюду вам обязательно нос свой совать, прямо шагу из дому ступить нельзя. Все-то вам надо поглядеть, все подслушать, а потом докладывать. Пошли вон, пока у меня терпенье не лопнуло!

[1] Коннемара — географическая область в графстве Голуэй на западе Ирландии (провинция Коннахт). В основном торфяные болота, озера и невысокие горы. Важнейший город — Клифден. (Здесь и далее примеч. ред.)

[2] Кладдах — одна из старейших рыбацких деревень Ирландии, сейчас является западным пригородом города Голуэй в графстве Голуэй. Первые упоминания о Кладдахе относятся к временам принятия христианства в V в.