Урод кивнул.
- Все правильно.
- Оооо! И ты такой самоотверженный тип, что готов пожертвовать своей жизнью ради человечества?
- Ты просто не все знаешь, - проговорил Иеремия таким тоном, словно поучал ребенка.
- Правда? Почему бы тебе не ввести меня в курс дела?
Джинкс и урод обменялись многозначительными взглядами. Майку захотелось накричать на них, но он сумел подавить свою ярость.
Наконец Джинкс снова повернулась к нему.
- Хорошо. Мы тебе расскажем.
Майк ухмыльнулся.
- Отлично. Рад это слышать.
Луковицеобразная голова Иеремии повернулась в его сторону.
- Слушай внимательно. Время почти наступило.
Майк нахмурился.
- Время? Время для чего?
Затем Джинкс снова заговорила, и Майка, слушавшего ее,охватило гнетущее беспокойство.
Глава 13
Интерьер дома стал для Крейга подтверждением старой аксиомы о том, что нельзя судить о книге по обложке. В данном случае безобидный внешний вид дома смахивал на красочную обложку детской книжки со сказками. Затем представьте, что вы открываете эту обложку и обнаруживаете, что эта история - не притча о солнышке или щенках для впечатлительных и хрупких маленьких умов. Вместо этого это кровавый, жуткий, просто лютый кошмар какого-то психованного ублюдка.
Крейг почувствовал запах смерти, как только вошел в дом. Запах провел его через столовую, а затем через арку в гораздо большую комнату, видимо в гостиную. Но сейчас ей больше подходило другое название - скотобойня. Крейг усмехнулся собственной остроумности. Скотобойня. Да, это было более точное название. Жаль, не перед кем было блеснуть острословием, а никто из этих мертвых ублюдков, тела которых были раскиданы по комнате, точно бы не оценил его черного юмора. Да и вообще, мертвецы не смеются.
Как, например, вот этот жалкий мешок дерьма.
Крейг пнул лежащее на полу тело мужчины средних лет с короткой модельной стрижкой. У него были пухлые щеки, и он уже начал полнеть. Маленький нос и тонкие бескровные губы выглядели чужеродно на одутловатом лице. Возможно, когда-то он был худым и симпатичным, но со временем начал разжираться и толстеть. Если бы какой-то монстр не вспорол ему живот и не размотал его кишки по комнате, как праздничный серпантин, диета с насыщенными жирами, скорее всего, все равно бы его скоро убила.
Смысл такого жалеть.
В отличие от жены и дочери-подростка этого человека. Подтверждения их родства с выпотрошенным сальным мешком у него не было, но и без каких-либо доказательств это было очевидно. Взрослая женщина была примерно того же возраста, что и жиртрест, вполне могла быть его женой, а черты лица дочери слишком явно сочетали в себе черты физиономий более старших трупаков. Оба женских тела выглядели более подтянутыми и ухоженными, с длинными ногами и стройными фигурами. Дочь выглядела особенно аппетитной в своих обтягивающих джинсах и с упругой грудью, так соблазнительно демонстрируемой в обтягивающем фиолетовом свитере. Крейг прискорбно вздохнул, с сожалением смотря на ее свернутую шею и голову, повернутую под странным углом. Содранный скальп тоже снижал ее привлекательность. Но, возможно, если прикрыть ей голову, то ей вполне можно разок присунуть. Было о чем подумать.
На самом деле, он уже все решил для себя. Весь его мир, само его представление о реальности, было вывернуто наизнанку. Теперь все было по-другому. Настолько по-другому, что вещи, которые раньше казались ему отталкивающими, теперь обладали электрической притягательностью. Все возможности в этом радикально изменившемся мире впервые по-настоящему поразили его. Понятие девиации стало настолько расплывчатым, что снимало все запреты.
Он мог делать все, что угодно.
Например, трахать мертвую девушку.
Во рту у Крейга пересохло, и он облизал губы. Парень почувствовал, как набухает член, натягивая тесную ткань джинсов. Тело мертвой девушки лежало на плюшевом синем диване, ее ноги были раздвинуты в призывной позе, спина выгнулась дугой, отчего фиолетовый свитер задрался, обнажая загорелую упругую грудь, которая выглядела просто восхитительно.
Он сделал неуверенный шаг к ней. Замер в нерешительности, затем сделал еще один. Причина его колебаний заключалась не в моральном аспекте, а в задании, которое поручила ему двухголовая сука. Крейг боялся, что в любой момент эта тварь снова заберется к нему в голову и, понуждая к выполнению своих приказов, пошлет в его тело очередной болевой импульс, после которого он то и стоять не сможет, не то чтобы кого-то трахать. И все же, несмотря на опасения, парень продолжал двигаться к мертвой девушке, в любую секунду ожидая болезненных конвульсий. Ему стало интересно, знает ли эта гидра о его намерениях, и если знает, то почему не препятствует его действиям. Может быть, ей импонирует его порочность и извращенность? А может, она просто не следит за ним в данный момент? Чем больше он думал об этом, тем вероятнее казалось последнее предположение. Она поставила ему задачу, дав четкие инструкции. И только от него зависело, утонет он или выплывет. Крейг дошел до дивана и уставился на мертвую девушку, его взгляд медленно, с восхищением перемещался по изящным изгибам ее соблазнительного тела. Теперь он был уверен, что пока находится в этом доме, он сам по себе, его сознание и разум снова принадлежат ему. Парень не сомневался, что двухголовая мегера снова возьмет их под контроль, если он попытается покинуть дом, не выполнив поручение.
Разумнее всего было бы быстро обследовать остальную часть дома и найти прячущегося единственного выжившего в этой бойне. Быстро убить этого ублюдка, вырезать ему или ей сердце и смыться. Но инстинкты Крейга вели его в другом направлении. Сейчас за него думала нижняя голова. Он хотел не торопясь погрязнуть в крови и насладиться сладкой, психотической радостью, которую можно найти в абсолютном разложении души. Желание было настолько нестерпимым, что он не мог ему противиться.
С колотящимся сердцем Крейг опустился на колени рядом с девушкой и расстегнул молнию на ее джинсах. Проведя пальцами по ее упругой груди, он почувствовал, как по его телу пробежала дрожь. Тело было еще теплым.
Кто бы ни убил этих людей, он должно быть сделал это незадолго до его прихода. На какое-то мгновение ему померещилось, что убийца все еще находится где-то поблизости, возможно, в доме.