Сам Саша разительно изменился: он стал грубить и огрызаться, чего раньше никогда не было. Иногда она чувствовала запах чужих духов, однажды заметила на вороте рубашки след от помады. Мила решила поговорить с мужем начистоту, но разговора не вышло.
Муж выслушал её с тоской на лице:
— Ну что ты такое придумала? Ничего особенного не происходит. Работы много, я устаю.
— Так может, не надо столько работать? — тихо, но настойчиво возразила Мила. — Ты домой приходишь только ночевать, и то не всегда. Я тебя почти не вижу, дети скучают…
Он внезапно вспыхнул:
— Не нравится — уходи. На развод подавай!
И Мила испугалась. Без работы, с двумя дошколятами на руках — на что она будет жить? Кое-что она откладывала, но надолго ли хватит этого на троих?
— Что ты, Сашенька, — всплеснула она руками, — я же люблю тебя и дети тоже.
Ей казалось, что Сашка сразу услышит фальшь этих слов, но он ничего не заметил. «Не хотел заметить», — мысленно поправила она себя.
— Ну и всё, — буркнул он. — Разводишь тут на пустом месте…
До этого разговора она ещё надеялась, что муж, хоть и погуливает, но ценит семью и не хочет её лишиться. Деньги в голову ударили: перебесится — и одумается… может быть. Но теперь стало ясно: всё.
Сашка, её любимый Сашка, куда-то делся, а вместо него теперь вот этот человек. Равнодушный, не любящий, не уважающий — чужой. И он здесь только потому, что пока это удобно.
На следующий день, когда муж ушёл, она выплакалась. Облегчения не наступило, но к рассудочному пониманию, что брак рухнул, присоединилось чувственное приятие. Сердце словно замёрзло. Нужно было решать, как жить дальше и готовить пути отхода.
Мальчишек в садик можно было отправить только с сентября. Мила несколько дней мучилась, собирая волю в кулак: взятки она давать не умела. Наконец, решилась: положила на стол заведующей коробку конфет и конверт с деньгами и, глядя ей в глаза проникновенно сказала:
— Нам очень надо!
Вероятно, она что-то сделала не так: заведующая покраснела, засуетилась, бессмысленно перекладывая бумаги на столе:
— Ну что вы! Зачем? Я понимаю…
Конверт она, однако, прибрала в ящик стола, детей в садик взяли.
С работой возникли проблемы. Внезапно оказалось, что бухгалтеры не нужны, их переизбыток.
Мила была уверена, что эта ситуация временная, но что делать сейчас?
Прежде всего, решила Мила, надо привести себя в презентабельный вид. Она отправилась стричься.
Небольшое заведение находилось в соседнем дворе на первом этаже, гордого звания салона не удостоилось, но стригли там действительно хорошо. Мила впервые подстриглась там, когда только переехала в этот район, и с тех пор прошло уже почти десять лет.
Правда с последней стрижки прошло уже больше трёх лет, она ещё беременная была, а потом как-то не до причёсок стало.
К её радости «её» мастерица по-прежнему там работала. Мила подождала, пока она освободится и подошла:
— Здраствуйте, Наташенька. Сделаете из меня человека?
Наташа поздоровалась и, чуть прищурившись, оглядела её:
— Ну, и с длинными волосами очень даже неплохо. Давненько вы к нам не заходили! Как будем стричься?
Мила улыбнулась, подавив грусть. Уже и имя её Наташа забыла!
— На ваш вкус.
Наташа просияла: она любила сама выбирать образ. Сидя в кресле, Мила расслабилась и неожиданно для себя разговорилась, рассказала о трудностях с работой.