Поднимаю глаза и фокусирую свой взгляд на стоящей напротив меня женщине лет сорока. На голове у неё поварской белый колпак, немного сдвинутый на бок, а спереди повязан белый фартук, почти полностью скрывающий униформу. Она аккуратно поддерживает меня, видимо опасаясь, что я снова упаду.
Повариха внимательно разглядывает меня.
— Ну, что ж ты, моя ласточка, в обмороки то падаешь? Небось, не ела ничего с вечера? Всё в каморке своей прячешься?
Голос у неё такой приятный, заботливый и взгляд этот мягкий, обволакивающий. Смотрю на эту женщину и ощущаю исходящие от неё материнское тепло и заботу и едва сдерживаю желание обнять её. Я так устала быть одна.
Боже, как я хочу домой!
Меня постоянно преследует ощущение, что в этом чёртовом замке я теряю что-то важное… и себя я тоже теряю…
— Ну-ка, пойдём, я тебя сейчас накормлю и чаем напою. Булочки как раз испеклись, — она ведёт меня на кухню, аккуратно поддерживая пухлой рукой за плечи. Усаживает за стол и тут же начинает суетиться и выставляет поближе ко мне хлеб, булочки, посыпанные сахарной пудрой, а прямо передо мной оказывается тарелка с каким-то ароматным блюдом очень похожим на плов.
Желудок сводит судорогой от вида и аромата этого великолепия.
— Вот тебе ложка, давай ешь, — повариха садится напротив, локтём упирается в стол и укладывает свою голову на раскрытую ладонь, заботливого взгляда с меня не сводит.
Боже, как же приятно, когда кто-то просто о тебе заботится. Я уже совсем забыла это чувство. Отвечаю женщине благодарной улыбкой.
Беру ложку и зачерпываю ароматно пахнущий травами и жареным мясом плов.
Ммм, божественно!
— Очень вкусно, спасибо, — на английском благодарю.
Зачерпываю ещё и вдруг замечаю движение у окна, оборачиваюсь. Молодая служанка стоит, опираясь на высокий подоконник и скрестив руки на груди, с нескрываемым презрением как неведомую зверушку разглядывает меня. Непроизвольно так и застываю с ложкой у рта. Холодок прокатывается по спине от её колкого пронизывающего взгляда.
Чем я заслужила такую неприязнь и отвращение?
Повариха тоже замечает девушку и тут же шикает на неё, что-то говорит ей на румынском и та недовольно, фыркнув, уходит.
Смотрю в окно, от которого отошла служанка, и в моей гудящей голове резко вспыхивает подслушанная фраза: «господин Владислав вырвал несчастной язык».
Я мгновенно скукоживаюсь, леденею от ужаса, воспоминания бушующим вихрем врываются в моё сознание. Оборотни. Здесь везде оборотни. Я их пленница и вполне возможно, скоро и я останусь без языка… или руки… или головы.
Страх сковывает моё тело. Боже… Мне страшно просто перевести взгляд на сидящую напротив женщину, ведь я всё вспомнила и сейчас прекрасно понимаю, что она тоже одна из них.
Почему же она так заботится обо мне?
— Ну, что ты застыла как статуя? — она похлопывает меня по руке, — я сейчас тебе чаю ароматного заварю.
Она встаёт, а я поворачиваюсь и задерживаю на ней взгляд.
Обычная, немного полноватая фигура… никаких жёлтых глаз, хвоста или шерсти.
Как определить, что она оборотень?
Возможно, она такой же человек, как и я? Может быть, она сможет помочь мне выбраться отсюда?
Надежда ярким пламенем вспыхивает во мне и я уже открываю рот, чтобы попросить о помощи, но тут повариха поворачивается и, смотря мне в глаза, спрашивает:
— Ты услышала нас, да? Поэтому в обморок упала?
Закрываю рот и нервно сглатываю.
Что ей ответить? Правду или попробовать соврать?
— Вы сказали, что Влад вырвал кому-то язык, — всё-таки решаю сказать правду.