— О? — сухо сказала я. — Тогда кто это был?
— Его прошлое. — Она грустно улыбнулась мне. — Может быть, на нашей коже нет таких шрамов, как у тебя, но на наших сердцах они есть. Иногда они никогда не заживают.
Моя насмешка не была столь убедительно пренебрежительной, как мне хотелось бы.
Она спросила:
— Так… это была ты?
— Что ты имеешь в виду?
— Сегодня. То… окно. Магия. Ты скрывала ее все это время?
Я не знала, почему мне было трудно лгать Мише. Она была так неловко искренна. Вместо ответа я выдохнула дым, потому что врать было трудно, а правду говорить было неловко.
— А. — Она кивнула. — Понятно.
— Она непредсказуема. — Я звучала достаточно убедительно.
— Мы можем работать над этим вместе.
Матерь, это было заявление, которое должно было меня ужаснуть. И все же, это было на удивление странно, но и успокаивающе.
— Он заслужил быть выкинутым из окна, — сказала я.
— Заслужил, — согласилась она. Затем, более серьезно, она спросила: — Ты собираешься уйти?
Я глубоко затянулась сигариллой и с наслаждением почувствовала, как дым обжег мне нос, когда я выдохнула.
— Нет.
— Было бы глупо поступи ты так за день до испытания.
— Было бы.
— Как ты думаешь, каким он будет? Испытание?
Я провела много времени, размышляя об этом, но мы ничего не могли сделать, кроме как строить догадки. Испытание Убывающей луны было одним из самых больших загадок Кеджари. Год за годом оно кардинально менялось. Первое испытание традиционно рассказывало о побеге Ниаксии из страны Белого Пантеона. Но второе испытание могло проходить в самых разных местах ее истории, возможно, когда она нашла подземный мир, историю ее любви с Аларусом, богом Смерти, или любое из многих легендарных приключений, которые они пережили вместе.
— Я не знаю, — сказала я.
— Ты нервничаешь?
Я ничего не сказала. Я не могла отрицать этого, но и вслух не призналась бы.
Она не стала дожидаться ответа.
— Так и есть, — вздохнула она, делая еще один глоток крови.
— Это может быть связано с ее путешествием, — предположила я. — Ее путешествие в земли мертвых.
Но даже это не дало бы нам ничего полезного. Путешествие может принимать так много форм, может быть истолковано безгранично.
— Как ты думаешь, она была напугана тогда? — размышляла Мише.
— Ниаксия?
— Ага.