Он фыркнул.
— Ты даже не представляешь. Оставила меня разбираться с этими животными в одиночку.
Я рассмеялась, отпуская его.
— Никогда больше.
— Я настаиваю, — Болдуин указал на стол. — Я приготовил все твои любимые блюда.
Оглядев стол, у меня отвисла челюсть. Там были блинчики, вафли и что-то похожее на крепы (crêpes — тонкие французские блинчики). Бекон, колбаса и ветчина. Яичница-болтунья и что-то вроде яичной запеканки. Свежие фрукты. И мир выпечки.
Я взглянула на Болдуина.
— Ты оставил какие-нибудь яйца и муку для остальной части округа?
Он ухмыльнулся и чмокнул меня в нос.
— Все, что угодно, для моей девочки.
Ронан издал низкое рычание в ответ на это.
Болдуин только закатил глаза.
— Тебе просто нужно научиться делиться.
Я рассмеялась, занимая свое обычное место.
Киллиан изучал меня через стол, выражение его лица было непроницаемым.
— Как ты себя чувствуешь, Принцесса?
— Готова пойти в спортзал на тренировку после того, как поем.
Хор «нет» наполнил воздух вокруг меня.
Я послала хмурый взгляд каждому из парней.
— Я в полном порядке. Исцелилась.
Колт поджал губы.
— Возможно, твои кости и срослись, но у тебя все еще синяки по всему боку.
Я прикусила внутреннюю сторону щеки. Он был прав. Последствия травмы все еще ощущались, несмотря на то, что сама рана зажила.
— Ты можешь честно сказать нам, что у тебя совсем не болит бок? — бросил вызов Деклан.
У меня возникло жгучее желание показать ему язык.
— Немного болезненно, но не более того. Вы, ребята, тренируетесь с гораздо худшими людьми.
Я повернулась к Киллиану.
— Что ты скажешь?
На мгновение он замолчал.
— Легкая тренировка. Никаких контактов.