Я закрыла глаза, ища магию внутри себя. Шар цветной энергии, кружащийся внутри меня, заполнил разум. Я ухватилась за золотую прядь, но она не поддавалась. Я попробовала еще раз. Ничего.
Я распахнула глаза, когда новая волна паники охватила меня. Я вспомнила, как Колт рассказывал мне, что в тюрьме, которой управляла Ассамблея, были камеры, блокирующие любую магию или сверхъестественные способности. В этом месте должна была быть такая же.
Я ударила рукой по стене, кирпич ужалил мою ладонь. Но боль была долгожданным облегчением. Это напомнило мне, что я все еще жива. Что мне все еще есть за что бороться.
За моих ребят.
Тогда полились слезы. Я ничего не могла сделать, чтобы остановить их. Колт, мой лучший друг, стал намного больше. Ронан, суровый стоик, скрывающий свое золотое сердце. Дэш, нежный гений с тайной доминирующей стороной. Деклан, любимый человек, скрывающий свою глубокую душевность. И Трейс. Мой сломленный мальчик, полный боли, но в равной степени полный любви.
Я сделаю для них все, что угодно. И прямо сейчас это означало, что я должна была бороться.
Смахнув слезы со щек, я обыскала камеру. Я подошла к решетке и проверила замок. Твердый. В остальной части подземелья смотреть было не на что. Просто пустые камеры.
Я снова повернулась к окну, изучая решетку на нем. Она была недосягаема, но мне было интересно, найду ли я способ забраться туда, смогу ли протиснуться сквозь прутья. Я была на стороне маленьких. Это могло сработать.
Поспешив обратно к койке, я изучила раму. Возможно, можно поставить ее на один конец и использовать как своего рода лестницу. Я просто понятия не имела, как я буду взбираться по ней.
Я опустилась на колени, изучая нижнюю сторону кровати. Я ощупала раму, пытаясь разглядеть, есть ли там что-нибудь, за что я могла ухватиться. Было несколько решеток, которые могли помочь.
Какой-то раздался в конце коридора, и я резко села. Может быть, ключ в замке? Заскрипел ржавый металл, и я вскочила на ноги. Мое сердце бешено колотилось в груди, когда я приняла свободную боевую стойку. Я могла слышать Киллиана и Дэша у себя в голове. Вперед на носки. Готова ко всему.
В помещении было так темно, что трудно было разглядеть лица. Но появились четыре темные фигуры. И тут заговорил знакомый голос.
— Ах, мерзость проснулась.
44
Фигура приблизилась на шаг к решетке камеры, и свет из окна упал ему на лицо. Патрик был так похож на Деклана, если не смотреть глубже. У него были те же самые белокурые волосы, но теперь в них появилась седина. Светлая кожа. Серые глаза. Но в этих глазах таилось зло, которое я видела с самого начала.
Я не была шокирована тем, что это он удерживал меня. Ничто из того, что он делал, не шокировало меня в этот момент. Но желудок скрутило от воспоминаний, которыми Киллиан поделилась с нами. Что Патрик сделал с его матерью и с ним самим.
— Что? Не здороваешься? Никакого реверанса? — упрекнул Патрик с насмешкой.
— Я преклоняюсь только перед законными королями, и тебя заменят в течение нескольких недель.
Его глаза сверкнули расплавленным серебром.
— Следи за языком, девочка. Я могу сделать твое пребывание здесь легким или очень, очень болезненным.
Позади Патрика раздался какой-то звук. Он был таким слабым, что едва уловимым. Но Патрик резко развернулся.
Я могла разглядеть только часть его лица, когда он рассматривал другого человека. Патрик изо всех сил старался придать своему выражению лица нечто… более теплое.
— Найл, зажги, пожалуйста, свет.
Секундой позже замигали приглушенные лампочки, освещая пространство. Я узнала двух охранников, которые всегда были с Патриком. Высокая светловолосая фигура, похожая на викинга, была той, кто включил свет. Найл. Но мой взгляд тут же вернулся к четвертой фигуре.
Коннор.
Он сгорбил плечи, был бледен и даже не взглянул на меня.
Патрик хлопнул его по плечу.
— Теперь ты воин. Настоящий герой. Наш клан будет восхвалять тебя долгие годы.
Коннор слегка кивнул, но ничего не сказал.
Патрик сильно сжал его плечо.