Один пропущенный звонок от Литы и одно новое сообщение от Эрика.
На самом деле глупо, что ее сердце так сильно бьется от этого сообщения.
Альфа заботится о нас!
Но радость недолговечна, поскольку она напоминает себе о том, кто он такой.
Неважно, как сильно она может хотеть его, он под запретом.
Все это несправедливо.
Он первый человек, который не осудит ее за ненависть к себе и к человеку, который был за рулем грузовика.
Он не стал бы осуждать ее за болезненную жажду мести или мечты замучить этого человека до смерти.
Единственный человек, который мог бы по-настоящему понять ее, приговорен к пожизненному заключению в исправительном учреждении.
Итак, она позволяет себе расплакаться, тихонько плача перед сном, надеясь, что подавляющие средства сделают свое дело и отсрочат ее течку еще на несколько дней.
* * *
Здесь холодно.
Даже под одеялами холодный воздух обжигает легкие, и она, дрожа, сворачивается в клубок.
Она стонет, открывая глаза, но не видит ничего, кроме темноты.
Свет не горит, и гул генераторов прекратился.
Здесь слишком холодно.
— О нет, — выдыхает она, садясь в кровати и нащупывая что-нибудь с источником питания.
Но воздух причиняет физическую боль, и она снова закутывается в одеяла, не в силах встать с кровати.
Электричество отключено.
Воет ветер, и она глубже вжимается в матрас.
Холодно. Мне так холодно.
Ее зубы стучат, дыхание вырывается быстрыми вдохами, мурашки покрывают каждый дюйм ее тела.
Какая ирония, думает она, что я умру замерзая до смерти, в то время как моя семья сгорела заживо.
Замок на ее двери гремит, и она молится, чтобы это ветер сыграл с ней злую шутку.
Это, должно быть, ветер. Он не может сюда попасть.
Дверь со скрипом открывается, и она старается держаться как можно тише.
Если я спрячусь под одеялами, монстр меня не достанет.
Аромат перца и цитрусовых ласкает ее, а сердце учащенно бьется.
Он всего лишь на расстоянии вдоха, а затем его вес накрывает ее.