— Вот и я ей говорил… — начал Валера, но быстро получил подзатыльник.
— Ты вообще ни за чем не следишь⁈ Ты знал⁈ А как же устав гимназии!
— Он может содержать грызунов в комнате…
— Но не размером с кошку!
— Но это же Стивен…
— Нужно официальное разрешение! От председателя студсовета и ректората!
— Да кому нужна эта возня…
— Таков порядок! — вызверилась Валерия. — И вообще, зачем вам три кровати⁈
Она в упор посмотрела на место, где сейчас сидела Лилит, и ничего не заметила. Охренеть, мне бы такой навык. Надо поспрашивать, как она это делает, и потом присесть на уши Б. Г.-куну, чтобы тоже мне такой рояль оформил.
— Это для меня, — послышалось за спиной Валерии.
Это Мишаня. Он уступил мне душевую ополоснуться, а потом пошел брить голову. Видимо, закончил.
Заместитель председателя повернулась и потеряла дар речи. Ну конечно же. Огромный, накаченный, с каплями воды на идеальной черной коже, с розовым полотенчиком на поясе… Мишаня возвышался над ней, как древний черный бог качалки и по совместительству амбассадор бренда Hello Kitty.
— Мне на одной тесно, — продолжил Иванов.
Враньё это все, видел я, как он спит. Ложится на бок и теряет сознание до утра, вот как спит Иванов. Изредка — на спине, но тогда эта падла храпит. Так что дрыхнет наш черный гигант обычно на боку. Правом.
— П-п-п-понятно, — пробормотала пунцовая Воронцова. — Ну… Все равно! После дуэли — в кабинет студсовета! Вы должны получить разрешение на это дикое животное!
— Это Стивен… — пробубнил Миша, давая Валерии пойти мимо и утащить за собой очень и очень грустного Валеру. Видимо, ставок сегодня не будет.
Мишаня стал одеваться, я уже сидел готовый. Лилит же, до этого тупившая в стену, внезапно подорвалась и тоже стала одеваться в гимназические шмотки.
— Я пойду с вами! — заявила демонесса.
— Уверена? — спросил я. — Там будет вся гимназия…
Глаза дочери Сатаны нехорошо блеснули, но это мигом прошло.
— Уверена!
Пришлось ждать и Лилит. Я, на всякий случай, надел самые свои хреновые шмотки. Майка-алкоголичка, вытянутые на коленях, последние домашние треники, и сланцы на босу ногу. Ей богу, как с помойки вылез. Цивильные шмотки мы сложили в пакет и его понесет Мишаня — может, успею переодеться на бегу.
От главного стадиона до места сбора отряда Долгорукова было пять минут бодрой рысью. Если я выйду и высеку Орлова без лишних танцев, то опоздаем мы минут на десять, не больше. Надеюсь, эта геройская жопа Долгоруков войдет в наше положение и простит нам опоздание на первый же сбор.
На стадионе, ожидаемо, собралась вся гимназия. Я с удивлением уставился на Шереметева, который тоже был в первых рядах зрителей, вместе с другими кандидатами в пилоты. А потом я заметил рядом с преподавателями и серый китель. Блять! А он что тут забыл⁈ Почему Андрей Долгоруков приперся смотреть на мою дуэль⁈
Меня пробил холодный пот, руки задрожали, перед глазами стали прыгать черные точки. Мой противник уже разминался и был готов к бою, я же выглядел как поц, который только встал с постели.
Шаг, второй… Колени стали дрожать, а всего меня от одного взгляда на Орлова буквально начинало трясти от… ужаса. Перед глазами опять встали взрывы, в ушах гремел хор из криков раненых и умирающих.
Я боялся. Я смертельно боялся Орлова.
— Что такое? — спросил Мишаня.
— Что-то мне нехорошо… — ответил я, вытирая пот, который градом катился по моему лицу.
Вся гимназия смотрела на нас. Я видел, как они показывают на нас пальцем, причем половина внимания была уделена маленькой фигуре Лилит.