— Ты! — она ткнула в меня пальцем. — Шаг вперед! Имя!
— Илья Штерн, — ответил я, лениво выходя из строя.
Я видел, что она хотела выгнать меня с поля прямо сейчас, но княжич еще не ушел, так что ей пришлось сдержать порыв. Следом за Шереметевой на поле высыпало несколько спецов с ящиками оборудования, и как только спина Долгорукова исчезла за оградой, все началось.
Мы много бегали, прыгали, трогали какие-то приборы. Видимо проверяли нашу выносливость. Все были потные и едва дышали, и только Мишаня ко всему относился стоически и почти шутливо. А когда дело дошло до измерения силы хвата, ему едва ли не через драку пришлось отбирать приборчик у персонала. И конечно же, он эту херню с пружинами порвал.
Я же выжал удивительные для себя восемьдесят кило, отчего глаза экзаменатора полезли на лоб. Он попросил повторить, и я опять пожал восемьдесят один килограмм на правую, и семьдесят пять на левую руку.
— А ты жилистый, — усмехнулся мужчина, записывая мой результат.
Правда, это не укрылось от Шереметевой, что как коршун наблюдала за нами, стоя чуть в сторонке. Я видел, что девица меня ненавидит, от нее только что черные волны не шли. А мне, тем временем, очень захотелось попасть в пилоты. Просто чтобы побесить эту дуру еще разок. Ну и заиметь возможность еще раз насладиться видом ее задницы в компрессионном костюме, куда же без этого. Интересно, сколько ей лет? Двадцать? Двадцать пять? Не, выглядит молодо и свежо, совсем еще девчонкой. Но не может же быть она пилотом второго класса в шестнадцать-семнадцать?
Короче, отпустили нас только часам к семи, даже пообедать не дали, ироды. Хотя Мишаня пожрать смог. Как фокусник, он достал свой фирменный судочек и сидел, уплетал куриную грудку с рисом, пока все прочие смотрели на него голодным взглядом. Причем никто из экзаменаторов ему ничего не сказал. А знаете почему? Правильно! Потому что у Мишани режим!
— Ты как? — спросил сосед, когда мы шли в общагу.
Точнее, Миша шел, а я еле волок ноги.
— Передай моей матери, что я погиб достойно… — протянул я.
— Да не ссы! Сейчас, значит, мышцы разгонятся и все будет тип-топ! — улыбнулся гигант и похлопал меня по спине своей лапищей, отчего душа из моего тела чуть не совершила досрочный выход.
— Эй! Гении мысли! — послышалось со спины.
Валера, ну блять, ну только не сейчас.
— Чего тебе? — спросил я Воронцова, который уже повис на наших с Мишей шеях. Точнее, на моей шее, до Мишаниной колонны, которую кто-то опрометчиво мог принять за шею, он дотягивался с трудом.
— Пока вы потели на стадионе, я кое-что придумал! — сообщил Валера. — Можно же оформить липовый перевод! Я и нужную тетеньку в нашей канцелярии знаю! Только надо ей че-нить в подарок купить.
— Купить не проблема, — поморщился я.
Усатая Бубна сдала мне пароль от сейфа и его содержимое мы выпотрошили с Мишаней еще вчера вечером. Там было, кроме моего котлетоса, триста тысяч рублей, какие-то документы, которые я отдам обратно бандиту, и пара магических амулетов непонятного назначения.
— Кстати, — вспомнил Миша, — зайди к нам, бабки отдадим.
— Какие бабки? — удивился Валера.
И как он вообще не забывает дышать? Называет нас альтернативно-одаренными, а сам на одной ступени развития с рыбой-клоуном. Причем в нем было больше от клоуна, чем от рыбы.
— Вскрыл я вчера сейф, — сказал я Воронцову. — А так как мы делим все по-братски, сто кусков твоих.
Валера довольно присвистнул и мигом повеселел.
— Ну, тогда вопрос решенный! Я завтра все в ректорате обкашляю, справочки заполню, тыры-пыры, туда-сюда, и все будет готово! Кстати, как твою сетруху-то зовут?
И посмотрел на меня таким невинным-невинным взглядом, хитрая падла.
— Лилия, — ответил я.
— Опа! Ну, значит Лилит скоро будет учащейся нашей гимназии! По обмену! — хохотнул Валерик.
— Так! Почему ты назвал ее Лилит⁈ — взвинтился я, останавливаясь на месте.
Он нас раскусил! Все пропало! Если в ректорате узнают, что я притащил на территорию Гимназии демона, мне пиздец! И Мишане пиздец! А был еще и Стивен! И криминал! И Шереметевы вокруг только множатся! Блять!
— А че? Нельзя? — удивился Валера. — Вроде прикольно звучит, не?