Топор богомола: читать начало книги онлайн

– Согласен, погода – безопасная тема. Хотя обычно разговоры о погоде никуда не ведут. – Жук-носорог просто говорил то, что было у него на уме, особенно не выбирая слова.

Но Наномура расхохотался в ответ:

– Совершенно верно!

Однажды они, как обычно, говорили о погоде, затем их беседа плавно перетекла в разговор о временах года, который, в свою очередь, каким-то образом навел их на разговор о насекомых. Наномура сказал:

– Я развожу жуков-носорогов, кабуто-муси.

Почему-то он выглядел смущенным этим фактом. Выращивание жуков-носорогов – кабуто-муси и жуков-оленей – кувагата-муси всегда было популярным занятием у мальчиков, так что он начинал заниматься этим вместе со своим сыном-школьником, но постепенно увлекался все больше и больше и теперь, как профессиональный заводчик, следит за температурой в гнезде, чтобы личинки правильно развивались и в итоге из них получались особенно крупные и красивые жуки. Жук-носорог испытывал странное чувство, слушая, как Наномура рассказывает о жуках, учитывая совпадение с его кодовым именем, под которым он был известен в преступном мире, но чем больше он слушал, тем более захватывающим ему все это казалось. В конце концов дошло до того, что каждый раз, когда они встречались, он спрашивал, как поживают жуки.

«Вот как. Думаю, вот какое это чувство, когда у тебя есть друг».

Постепенно взаимопонимание между ними укреплялось. Ему пришло в голову, что, должно быть, именно это почувствовала Хелен Келлер – американская писательница, которая еще в младенчестве лишилась слуха и зрения, – когда ее учительница налила воды на одну ее ладонь, а на другой ее ладони пальцем вывела слово «w-a-t-e-r», «в-о-д-а»: «Так вот что такое вода!» [28] Но затем он тотчас испытал чувство вины за то, что сравнил себя с кем-то настолько достойным и вдохновлявшим других людей.

Был еще один человек, сотрудник крупной компании, с которым Жук-носорог познакомился на скалодроме для боулдеринга.

Они начали общаться, беседовать на разные темы, но, прежде чем они смогли по-настоящему подружиться, тот исчез. Всякий раз, думая об этом, Жук-носорог испытывает острую душевную боль, словно одиночество – это холодный ветер, пронизывающий его насквозь. Причем он даже не может вспомнить имя того человека.

В любом случае ему очень повезло, что он встретил кого-то еще, с кем ему удалось поладить, поэтому, когда Наномура спросил, не может ли он уделить ему немного времени для разговора о чем-то важном, Жук-носорог с радостью согласился. Если быть точнее, он заметил, что Наномура выглядит подавленным, и спросил, хорошо ли тот себя чувствует.

– О да, я в порядке, – коротко отозвался Наномура, но через мгновение заговорил снова: – На самом деле, Миякэ-сан, я хотел поинтересоваться, могу ли посоветоваться с тобой по одному личному вопросу.

И вот они сидят друг напротив друга за столиком в кафе на третьем этаже универмага.

– Сегодня я работаю в ночную смену, – начинает Наномура.

– Это, должно быть, непросто, – вежливо отвечает Жук-носорог.

Не имеет особенного значения, что в этом такого «непростого». У каждого человека в мире есть что-то такое, с чем ему трудно иметь дело, поэтому лучше всегда дать людям почувствовать, что ты замечаешь и ценишь их борьбу с трудностями на работе и жизненными обстоятельствами. Жук-носорог научился этому, живя со своей женой. С тех пор как они начали жить вместе, и особенно с тех пор, как родился Кацуми, бо́льшую часть ее недовольства можно было свести к тому утверждению, что он просто не знает, насколько тяжело ей приходится. Или, по крайней мере, таково его представление об этом.

– В самой этой работе нет ничего такого уж сложного. – Наномура снова хмурится.

Неловко пошевелив рукой, он едва не опрокидывает стоящий перед ним стакан с водой. К тому же, когда официантка подошла к ним принять заказ, он пробормотал что-то неразборчивое, так что ей пришлось попросить его повторить. Из-за этого у Жука-носорога складывается впечатление, что у Наномуры сейчас не лучшая полоса в жизни, хотя, честно говоря, он не делает окончательных выводов на основании столь косвенных признаков.

– Кажется, это довольно сложно – патрулировать все здание ночью. Готов поспорить, это даже немного пугает.

– О нет, на самом деле мне даже нравится, как чувствуешь себя ночью в универмаге. В этом есть что-то особенное.

– Но все же…

– Однако я чувствую большую ответственность. Если случатся какие-то неприятности, какая-нибудь пропажа или ущерб, я буду чувствовать себя просто ужасно. Руководство ведь верит в меня.

– Ты очень ответственный.

Жук-носорог говорит это совершенно искренне. Естественно, полицейские и охранники должны брать на себя ответственность за то, что происходит во время их дежурства, но не каждый стал бы настолько вкладываться в это душевно и рассуждать об этом с точки зрения веры и доверия.

– Ответственность – это моя сильная сторона, – отвечает Наномура. – Но я не могу избавиться от ощущения, что мой сын обо мне невысокого мнения.

– Почему ты так считаешь?

– Ну, по правде сказать, я не очень хорошо умею общаться с людьми, и я всегда был скорее тихоней. Скажем так, я просто недостаточно выдающийся человек, у которого совсем не впечатляющая работа. Пожалуй, я – не тот отец, к которому сын испытывал бы хоть какое-то уважение.

– Да ладно, я уверен, что это неправда, – твердо говорит Жук-носорог, немного наклоняясь в сторону Наномуры. В этот момент он думает о своем собственном сыне. – И вообще, что такое «впечатляющая работа»? То, что у тебя тихий характер, означает лишь то, что ты знаешь, как мирно получать удовольствие от жизни, вот и всё. Люди, которые стремятся быть яркими и веселыми, на самом деле не могут наслаждаться своей жизнью, не вовлекая в нее других людей, чтобы быть «душой компании». Я бы скорее подумал, что твой сын гордится тем, что у него такой отец, который живет своей жизнью и ответственно подходит к работе.

Наномура выглядит неуверенным.

– Ты слишком добр ко мне, Миякэ-сан. Неужели ты правда так думаешь?

[28] Хелен Адамс Келлер (1880–1968) – американская писательница, лектор и политическая активистка. В возрасте девятнадцати месяцев перенесла заболевание (предположительно, скарлатину; педиатр при осмотре классифицировал расстройство как «воспаление мозга»), в результате которого полностью лишилась слуха и зрения. В те годы работа с подобными детьми только начинала проводиться. По достижении Хелен семи лет родители решились подыскать для дочери учителя. Директор школы Перкинса для слепых прислал им молодого специалиста Энн Салливан. Та сумела найти подход к девочке, что стало существенным прорывом в специальной педагогике.