А только унылость двора.
И, когда над лесом свой полог свесив,
Луна говорит мне — пора,
Я бросаюсь, оставив опять за спиною
Свой ухоженный дом,
И еще кого-то, забытого мною
Там за моим окном.
И ступая по белому лунному свету
В звучности лунных струн,
Я вижу, как лес в ее полог одетый,
Теряет свой блеск к утру.
А луна одиноко уходит, словно
В плаче грустит новым днем,
Грустью своей мне о ком-то напомнив
Там — за моим окном…
Вопреки мятежу слабовольных
Говорю вам, а мне не больно.
Уверяю вас, мне не страшно,
Хоть и зыркаю ошарашенно.
Хоть и хочется мне расплакаться,
Ведь себя жалеть — лучшее лакомство,
Может все это только грезится,
Обветшалая в небо лестница?
Кем то очень занятым брошены мы,
Словно горстью на пол горошины.
Словно весенние проталины,
Мы тоскою любви продавлены.
Нам бы радоваться солнца лучику,
Словно маминому поцелуйчику,
Лишь бы те, за кого в ответе мы,