– Я… – облизывает пересохшие губы, а я залипаю на них, – я… няню найму.
– А родители твои где?
Ну, я-то знаю, где они. Но хочется проверить, насколько девчонка будет честна со мной.
Маша прикусывает губу, как будто решает, что же мне ответить на вопрос. Вздыхает несколько раз.
– Я с ними не в очень хороших отношениях. У мамы своя жизнь, у меня своя.
Ну надо же… не соврала.
Задумчиво потираю бровь. Меня внезапно продирает от вида этой беспомощности. Я понимаю, что она не играет. Не изображает из себя бедную овечку. Она реально не знает, что делать с пацаном.
– А отец? – продолжаю допытывать её. Ловлю себя на мысли, что мне важно узнать о Маше от неё же, а не из досье.
Что-то как-то у меня не укладывается в голове.
Отец… Ренат… квартира эта… отсутствие наследства.
Интересно, что на этот раз провернул мой папаша?
– Отстань, Руслан, – Маша устало прикрывает глаза и выдыхает, – не делай вид, что тебе важна эта информация. Мы оба знаем твои мотивы и то, зачем ты тут.
Психую…
Потому что сам уже не понимаю, зачем я тут торчу, а не сваливаю в офис и не занимаюсь делами.
Резким движением наклоняюсь над ней, упирая руку в спинку дивана. Маша испуганно распахивает глаза, а я подвисаю. Рассматриваю каждую прожилку в её радужке.
Внутри все в узел сворачивается, когда ощущаю этот запах. Мать его… мать его!
Рус, возьми себя в руки, мать твою. Не надо ступать на скользкую тропинку. Все в задницу!
– И что же это за мотивы, Маша? – выделяю её имя.
Не знаю на хрена, само как-то получается.
Но, черт, мои руки слегка дрожат от желания провести костяшками пальцев по её щеке. Вспомнить те ощущения… ту нежную кожу.
Как так-то? Ещё утром в моей крови можно было заморозить любого, а теперь я словно весь в огне…
И мне это не нравится!
Я ненавижу зависеть от своих чувств.
– Ты хочешь забрать моего ребенка. Натравил на меня опеку, не удивлюсь, если блокировка моего сайта тоже твоих рук дело.
Твою ж… главное – не показать, что она попала в точку.
Сохраняю на лице безразличие. Хмыкаю.
– Какая сообразительная девочка. Только вот на кой хрен мне твой сайт? Насчет опеки я тебя предупредил. Мне жизненно необходимо было убедиться, что мой… – вовремя торможу себя, я не знаю точно, мой ли он, – племянник живет в достойных условиях.
В глазах Маши пылает ненависть, и мне это даже нравится. Меня это подстегивает.
Гребаный охотник во мне внезапно решил проснуться и показать себя во всей красе?
– Он отлично жил, пока на пороге не появился ты, – выплевывает мне в лицо с такой разрушающей ненавистью, – и жил бы так и дальше, без Хасановых.