Тень грядущего (СИ): читать начало книги онлайн

Через двадцать минут капитан нашел удобную посадочную площадку, и оба транспортника пошли на снижение.

Как оказалось, площадка удобней некуда, взлетное поле возле небольшого промышленного городка.

Головин вытащил из своей бездонной артефактной сумки шпагу, хотя на Эксиоле называлась она иначе — «черта», что означало «честная сталь». Такими до сих пор воевали многие наемники, для них это было своеобразной визитной карточкой, хотя последнее время их начали вытеснять артефактные клинки, но такие не всякий мог себе позволить.

Фарадэр слегка тряхнуло, это означало, что корабль сел.

— Пошли, Хан, — позвал Головин. — Хотя знаешь, я даже рад, что это оказался именно Орт, слишком много от него беспокойства, идеальный кандидат для примера.

— Я так и подумал, — заметил телохранитель. — Как только в трюм спустились, сразу стало ясно, чем дело кончится.

— Не знал, что у тебя дар всеведения открылся, — усмехнулся Павел. — Надо почаще тебе им пользоваться.

Хан на эту подколку не среагировал. Команда уже опустила трап и аппарель трюма, и теперь наемники по двое в ряд за своими полусотниками с радостными рожами выходили из осточертевшего им нутра наружу. Пусть ненадолго, но можно покурить на свежем воздухе и посмотреть на казнь, все же лучше, чем сидеть взаперти.

То же самое происходило и возле второго транспорта.

— Построить людей, — выкрикнул Головин, и полусотники с десятниками принялись быстро отдавать команды.

Через пять минут был образован квадрат со сторонами двадцать на двадцать метров. Орта вытолкнули в центр, сняли наручники, кто-то из конвоиров сунул ему шпагу, хотя, точнее все же легкий узкий меч. Головин быстро стянул с себя мундир и рубаху и кинул это все в руки Хану, взмахнул шпагой и вышел в центр.

— За нарушение устава отряда «Дикие гуси», — громко, чтобы все слышали, выкрикнул Павел, — за использование артефакта против члена команды фарадэра «Северный ветер», я, полный капитан Павл Мираж, приговариваю Орта Кривонога к смерти. Он по традиции выбрал оружие, это сталь, никаких перчаток или защит. Правила вы знаете, бой до смерти. Но если победит Орт, обвинения снимаются, и он может, забрав свои вещи, идти, куда хочет. Начали!

Вместо салюта сталь ударилась о сталь. Наемник был хорош, молод, быстр, вот только Головин был не совсем человек, никто даже не догадывался, что этой железкой его можно проткнуть, только если он будет лежать на земле, а противник будет бить двумя руками сверху вниз, вложив в удар все силы. Да и скорость была для реакции Головина довольно посредственной, он без труда встретил хитрый удар, отбив клинок Орта в сторону. Его клинок стремительно рванулся к груди противника, тот был шустрым, и почти ушел от выпада, вот только именно, что почти, шпага Головина пронзила сердце Орта, тот замер, не веря, глядя в глаза капитану.

— Все, наемник, прощай, — тихо произнес Мираж и вытянул из раны напротив сердца свой клинок.

Кровь побежала по голой груди, Орт пошатнулся, ноги его подкосились, и он упал замертво. Причем на его лице навечно застыло удивление, мол, как же так, я же лучше и быстрее?

— Казнь свершилась, — выкрикнул Головин, затем извлек из кармана тряпку, обтер клинок, затем убрал его в поданные Ханом ножны. — Сегодня ужинаем на земле, — выкрикнул он, и тут же был оглушен мощным радостным ором, раздавшимся из двухсот глоток. — Дневальным заняться приготовлением пищи, — перекричав толпу, распорядился Павл. — У вас на все час, потом быстро едим и обратно на фарадэры, впереди еще дня три дороги. Территорию взлетного поля покидать запрещаю. Кто попадется, штраф в три сотни марок.

Он поднял руку, сжатую в кулак, полусотники, следившие за командиром, тут же собрались вокруг него.

— Выделить по десятку людей, — распорядился Головин. — Поставить посты вокруг этого временного вертепа. Посты менять раз в полчаса, чтобы никому не обидно было.

— Слушаюсь, — прогудели четыре мужика, хотя их должно было быть пятеро, но в бою ему не повезло, потерял много людей, и выживших растащили по десяткам, восполнить выбывших, вот Прак с двумя опытными десятниками остался на хозяйстве на базе с ранеными и новичками, которых еще гонять и гонять.

— Слушаемся, господин капитан, — отчеканили полусотники и разбежались.

Только Хит, отойдя на пару шагов, развернулся.

— Отличный бой, Павл, — тихо, чтобы никто больше не услышал, произнес его «левая рука». — Только жаль, что все опять быстро. Не умеешь ты зрелища сделать.

— Как раз умею, — хмыкнул Головин. — Это не дуэль, не поединок, а казнь. Она должна быть быстрой, и пусть все знают, мое правосудие такое же, быстрое, как и удар «чертой». Я мог бы поотрубать ему пальцы кисти, перебить ноги и только потом распороть глотку. Но мне нет нужды нагонять ужас. Ладно, иди, и через пять минут, чтобы караулы уже несли службу.

— Слушаюсь, господин капитан, — и, улыбнувшись, Хит убежал к своей полусотне.

— Он прав, — подавая Головину одежду и мундир с золотым шнуром полного капитана, произнес Хан, — отличный поединок.

— Обычный. Ты же знаешь, здесь нет никого, кто мог бы против меня продержаться на «чертах». Хотя и на перчатках мало кто сможет со мной поспорить. Ладно, пойдем, найдем, чтобы сожрать, я вижу, там капитан выставил чуть в стороне для себя стол, прыгнем к нему на хвост, он меня похвалит, и покормит нас.

Хан промолчал и покорно пошел за Головиным. Павел оказался прав, ему и телохранителю место досталось без какого-либо боя.

— Я в восхищении, — в который раз восклицал Затт, — никогда ничего подобного не видел. Я даже удара не разглядел, настолько он был быстрым. Один удар! Я в восхищении!

Головина так и подмывало бросить: «Королева в восхищении!», но он сдержался, шутки господин Заат не понял бы. Да и не всякий землянин-соотечественник бы оценил. Поэтому он просто сидел на стуле с бокалом вина и ждал, когда подадут ужин. Похоже, команды фарадэров тоже были рады провести несколько часов на земле. К ним даже присоединился капитан второго транспортника, господин Горт, высокий, атлетичный блондин с внешностью Кена и фигурой молодого Шварценеггера. Он тоже видел поединок, но, к счастью, его восторги не были такими громкими и приторными. Он просто пожал Головину руку и сказал:

— Удар мастера.