Пришлось стать в самый конец. Что поделаешь, если у людей сознательность отсутствует.
Минут через сорок подошел. Взял несколько кружек, выпил одну, другую, третью… и чувствую, что-то не то. Вроде я мировой рекорд не по пиву, а ло воде устанавливаю.
— Гражданка, — спрашиваю я продавщицу, — вы меня, конечно, извините, но мне интересно, насколько вы пиво водой разбавляете.
— Ах ты хулиган! — отвечает она. — Да я сроду не разбавляла!
— Вы не обижайтесь. Просто мне для мирового рекорда надо точно знать, сколько лишних кружек выпить.
— Ну, если для рекорда, так тебе кружки три надо лишние выпить. Если его, конечно, еще на базе не разбавляют.
— Спасибо, говорю, наливайте еще.
И выпиваю четвертую. Тут очередь заволновалась:
— Хватит с него! Больше четырех не давайте!
— Товарищ, — говорю, — мне четырех мало. Мне для мирового рекорда теперь двадцать восемь надо.
— Не давайте! — кричат. — Пусть снова в очередь становится!
— Товарищи! Где ваша сознательность?
— Какая может быть сознательность, если пива не хватит.
Ну что за люди! Занял я снова очередь, а сам пока домой побежал, за бидончиком. Прибегаю, а мне говорят: “Вы здесь не стояли. Тут другой стоял”.
— Как, — говорю, — другой? Это же я! Видите, и рубашка моя и ботинки…
— Ботинки и рубашка действительно, как у того. Но только тот был без бидона.
С трудом уговорил, и то, потому что бидон за спину спрятал.
Подошел я с бидоном, взял туда восемь кружек, стою у цистерны, пью. Из бидона в кружку переливаю, чтоб со счета не сбиться. Смотрю — странное дело. Когда она в бидон наливала, вроде восемь было, а когда я из бидона — то уже семь.
— Гражданочка, говорю, вы мне кружку не долили. Вы мне налили восемь, а получается семь.
— А я тут при чем? Я ж не виновата, что у тебя бидон худой.
Осмотрел я бидон, вроде целый. Но на всякий случай попросил девять налить. Пью — опять семь. Что такое? Может, и правда что-то с бидоном?
Отставил я его в сторону и начал опять из кружек пить. Пью, а сил уже нет. Трудно все-таки без закуски. А рядом со мной как назло мужчина газетку разложил и воблу обдирает. И еще штуки три из кармана торчат.
— Послушайте, — говорю я ему, — товарищ, вы меня воблочкой не угостите?
— Зачем мне тебя угощать? — говорит он. — Ты мне что, кум? Купи, если хочешь.
— Почем? — спрашиваю.
— Пятьдесят копеек.
— Штучка?
— Не-е, лизнуть.
“Ах ты, думаю, такой-сякой! Человек за других жизнью рискует, а ты ему рыбий хвостик жалеешь”. Отвернулся я, чтоб больше его не видеть, вдруг у меня кто-то кружку — хоп! Смотрю — продавщица.
— В чем дело? — спрашиваю.