— Я лечу с вами — командным тоном бросил Игорь — и это не обсуждается.
Самолет был обустроен всеми необходимыми удобствами, мужчины сидели на диванчиках в ожидании конца пути. Олег ушел в кабину пилотов, ему всегда было интересно понаблюдать за их работой, а тут нашелся повод удовлетворить свое любопытство. В салоне остались двое Загорских и Бланше. Его сопровождающие находились в помещении для персонала. Слава злостно поглядывал на бывшего соперника, ну не мог он ему простить, того, что тогда не пошел навстречу им, и не оставил Риту ему. А потом еще и выяснилось, что склонил её к сексу. Загорский младший, сидел, сжимал и разжимал челюсти, сдерживая свою ярость, клокотавшую внутри. «Думай о том, что возможно скоро ты встретишься со своими любимыми», — заставлял успокоиться себя, и громко выдувал воздух из ноздрей.
— Пойду, узнаю, как там у нас дела с посадкой, надеюсь, связи подключать не придется — Игорь Никитич встал и прошел в кабину пилота, на самом деле он видел напряжение между этими двумя, и подумал, что им необходимо высказать свои претензии друг другу.
Слава не выдержал, не мог он сдержать своего взрывного темперамента.
— Скажи, Бланше, а если бы была еще одна Колчина. Ты бы тоже её трахнул? — зло спросил Слава у Филиппа.
— Это тебя не касается. С кем мне спать я решаю сам. — Бланше закипал, этот Загорский явно решил вывести его из себя.
— Когда ты спишь с моей женой, это касается меня напрямую.
— Я с твоей женой никогда не спал — грозно с кипящим гневом в глазах сквозь зубы прошипел Филипп.
— Спал.
— Тогда Марго была моей женой.
— А она мне говорила, что никогда не была твоей.
— Душой может и да, но тело было у меня — француз усмехнулся уголком губ и стрельнул в Загорского наглым взглядом.
Слава готов был вскочить со своего места, вцепиться зубами в его горло и вырвать кадык. Кулаки горели врезать этому хлыщу, по его выточенному личику.
— Французская скотина. — Проревел зверем Загорский.
— Радуйся, что Марго к тебе вернулась. — Понизив тон, продолжил Бланше — Если бы мой план сработал, она бы была со мной и с нашим ребенком. — Он не спускал внимательного взгляда с сидевшего напротив блондина. Поймав, как тот злобно усмехается, сжимая челюсти.
— Радовался. — Сквозь зубы прошипел Слава.
— Скажи спасибо, что не отправил её на аборт. — Снова метнул на Вячеслава пронзительный взгляд француз.
— Охренел! — Загорский вскочил и все — таки не удержался, схватил Бланше за грудки. Ворот футболки затрещал, и хореограф подорвался со своего дивана, в ответ зажал запястья мужчины державшего его. — Я тебя урою, ты меня бесишь, и вообще зря мы объединились. До конца поездки может один из нас не дожить.
— Ты ведешь себя так, словно я изнасиловал Марго — продолжая, буравить друг друга взглядами, метавшими молнии, прорычал француз.
— А что, не принуждал? — еще крепче сжимая захваченный ворот руками, приблизился к лицу француза, которого не переваривал всей душой, спросил блондин.
— Нет.
— Не верю.
— Просто сделал так, что она не смогла отказаться — Бланше умел во время брать себя в руки, и понимал, что сейчас им обоих конфликт не нужен. У них задача найти их любимых женщин, для этого они и объединили свои усилия.
— Скотина. — Прорычал ему в лицо Загорский, и кулак правой руки полетел в челюсть французскому ублюдку, но удар проскользнул рядом, француз во время среагировал и отклонился.
— Не забывайся, ты сейчас находишься в моем самолете, и я могу высадить тебя в любом ближайшем аэропорту.
— Да если бы я знал, что ты такой мелочный, хрен бы полетел с тобой.
Мужчины стояли, уничтожая друг друга взглядами, тяжело дыша и сжимая чесавшиеся от желания ударить неприятеля кулаки.
В этот момент из кабины пилота вышел Игорь Никитич, он сильно удивился. Увидев нахохлившихся, возбужденных, с ходящей грудью от гнева и тяжелого дыхания сына и француза. Последнюю часть разговора он услышал.
— Эй, эй ребятки. — Приближался он к мужчинам, излучающим волны агрессии — успокаивайтесь, — он мягко, спокойно говорил, чтобы не вызвать огонь в свою сторону — поздно уже отношения выяснять, сейчас важно найти девочек и Никиту.
Игорь наблюдал, как эти двое начали успокаиваться, первым отвел взгляд Слава, и перевел его на отца,