Я стараюсь сохранять нейтральное выражение лица, когда встречаюсь с холодным зеленым взглядом Обри.
— Адам, он кое-что сказал мне, прежде чем выйти из комнаты.
Она терпеливо ждет, когда я продолжу.
— Что-то о том, как он будет смотреть, как я ломаюсь.
Когда я понимаю, что снова переворачиваю макароны, я откладываю вилку.
— Что он имел в виду под этим?
Она приподнимает бровь и отстраняется.
— Он хочет посмотреть?
— Смотреть на что? Что это значит?
— Он говорит о третьей фазе, Эмма.
Я открываю рот, чтобы снова поправить ее, но затем прикусываю язык. Она знает мое имя.
— Но ты знаешь, обычно он их пропускает. Он не такой, как другие.
Ее губы подергиваются, а глаза сверкают.
— Они всегда смотрят…
— Третья фаза?
Обри поворачивается ко мне, нахмурившись.
— Стелла тебе ничего не сказала? Да, у тебя есть ровно, — она смотрит на часы, висящие на стене напротив нас, — шесть минут, чтобы закончить есть, и у меня приказ убедиться, что ты все съешь. Затем наступает заключительная фаза перед предъявлением прав.
Когда я ничего не говорю, она хмурится еще сильнее.
— Ты же на самом деле не ожидала, что такие люди, как братья Мэтьюзз, после десяти минут официального представления возьмут на себя обязательства сроком на год, не так ли?
Я непонимающе смотрю на нее. Думаю, я действительно не подумала об этом.
— Послушай, тебя проведут через серию тестов, вот и все. Тесты у всех разные, поэтому я не могу сказать тебе, чего ожидать, но они хотят увидеть, с чем ты сможешь справиться, а с чем нет. Если сдашь экзамен, то пойдешь в свою комнату и хорошенько выспишься до завтра.
— А если я потерплю неудачу?
Она пожимает плечами.
— Такое случается. Не все созданы для этого, и в этом нет ничего постыдного. Тебя отправят домой первым классом, чтобы ты вернулась к своей обычной жизни.
Я закрываю глаза и делаю вдох. Я не могу вернуться домой. Не тогда, когда я так близко. Не тогда, когда Фрэнки может быть где-то там, раненая или в опасности. Или еще хуже. Не благодаря мне. Мой выдох выходит прерывистым, когда я снова открываю глаза.
— Все наладится само собой.
Обри наклоняется ближе, понижая голос, хотя мы совершенно одни.
— Поверь мне, третья фаза — это все, что нужно Мэтьюзз, чтобы принять решение о том, кому ты будешь служить.
Я никогда не боялась темноты.