Может, место это ему самому приглянулось. Может, власть свою княжескую показать хотел. Может, вспомнил о мешцах, которые у Петра видел: пока те в епископскую казну не уплыли, решил в княжескую их направить.
Петр на это кротко отвечал:
– Повелением, княже, святых апостолов готов купить у тебя земли столько, сколько выделит для этого твоя милость.
– Скажи, Петре, – вопросил князь, поразмыслив, – а можешь ты за землю отдать мне, как за иконы, – девять гривен сребра, а десятую – злата, только выложи их так, чтоб всю межу покрыть?
– Приходившие ко мне апостолы наказали – как повелит епископ, так и делать.
Епископ наблюдал за этим разговором и дивился. Как Петр подошел к нему, он благословил его крестом:
– Господь нас учил, чадо мое Петре: всякому просящему у тебя дай. А за щедрость твою, по молитве святых апостолов, род твой будет благословен.
Приказал князь окружить мерной веревкой место под церковь: от озера до ворот часовни, от ворот до угла, а потом опять до озера.
Петр же говорит:
– Вели, княже, место рвом окопать, как у нас в Орде делают, чтобы потом не урезывал никто его.
Так и поступили. Горожане, что с крестным ходом пришли, принялись за дело и быстро окопали ограду рвом. А Петр давай выкладывать монеты одну к другой – от самого озера, сначала девять сребряных из одного мешца, потом десятую златую из другого.
И когда выложил он по всей меже девять гривен, то княжьи слуги, собрав их, наполнили Петровыми деньгами целый воз да еще и ту колесницу, на которой часовню с иконами везли. Кони с места эту поклажу едва сдвинули.
Князь же и епископ, видя такое множество злата и сребра, только диву давались. С великой честью посадил князь Петра на коня, проводили его в город всем народом, много дней служили молебны и восхваляли Бога и святых апостолов за чудо; и было с выложенных Петром денег многое даяние милостыни и кормление нищих.
Петр же после того чуда еще больше стал уединяться и чуждаться людей. Задумались об этом князь с епископом. Стали совет держать: «Царевич Петр ведь ханского племени, того и гляди ускачет к себе в Орду, и уйдет с ним благодать с нашего града. Возрастом Петр уже велик, да и собой пригож…»
Призвали Петра к себе:
– А что, Петре, не желаешь ли ты жениться? Мы тебе невесту подыщем, останешься жить у нас!
Проживал как раз в Ростове один татарский вельможа, а при нем дочь на выданье. Обвенчал епископ Петра с нею, а со временем и церковь над озером устроил и освятил во имя святых апостолов Петра и Павла.
И так полюбил князь Борис кроткие Петровы ответы и добрый его обычай, что всегда Петра при себе держал, на ястребиную охоту только с ним ездил и за трапезу без него не садился. Попросил владыку Игнатия побратать их в церкви. Стали звать Петра братом князя.
Раз как-то говорит князь Петру:
– Великую благодать обрел ты пред Богом и граду нашему. Подарю я тебе надел земли небольшой из своей вотчины против церкви святых апостолов, у самого озера, и грамоту тебе испишу!
– Я, княже, сроду не знаю, как землей владеть, и отцы мои не владели, вольными людьми были…
– Я, – сказал князь, – все уряжу, как у нас водится. А грамоты – чтоб не отнимали мои дети и внуки этих поместий у твоих детей и внуков.
И повелел князь, чтобы перед епископом были составлены грамоты Петру на владение землями вдоль озера.
И затихла в те годы Орда надолго и не страшила град Ростовский.
Умер епископ Игнатий.
Умер князь Борис Василькович.
Дети княжеские продолжали звать Петра дядей.
Петр дожил до старости, перед смертью принял монашеский чин. Похоронить себя велел на месте своего «спалища», где явились ему святые апостолы.
Так и сотворили. И стали со дня его смерти строить там монастырь.
Прошло время.