— Да.
После этого он долго лежал неподвижно. Наконец уснул и спал, не просыпаясь, до семи часов утра.
13. Суббота, 21 июля, 7.30 утра
Спенсер только начал бриться, когда из Вашингтона позвонил Майрон Вагнер и попросил его дать заявление для печати в ответ на статью Уолта Фаулера.
— На этот раз я, пожалуй, не буду делать заявлений, — сказал Спенсер.
— Почему, черт побери? — сердито спросил Майрон.
— Потому что я не готов.
Спенсер сидел на кровати, стирая с лица мыльную пену.
— Как нью-йоркские газетчики? Ты говорил с ними?
— Ко мне никто не обращался, — ответил Спенсер.
В голосе Майрона зазвучало удивление:
— Что-то необычное, а? Мне все это кажется странным. Я думал, что они ухватятся за такое дело.
— Ты хочешь сказать, что я уже представляю собой целое дело? — спросил Спенсер.
Он был раздражен: мыльная пена попала на трубку.
— Черт возьми, а ты что думаешь? — закричал Майрон. В эту минуту зазвонил дверной звонок в квартире Спенсера. — Помни, я первый тебя предупредил, сукин ты сын. Если кто имеет право...
— Подожди минуту, — перебил его Спенсер. — Кто-то пришел. Если ты не кончил и...
— Нет, — сказал Майрон, — я не кончил, мой мальчик. Я даже не начинал.
— Тогда подожди.
Спенсер положил трубку на стол и, продолжая вытирать лицо, направился к входной двери.
— Кто там? — спросил он.
— Письмо для мистера Донована, — ответил мужской голос.
Спенсер отворил дверь, и в комнату быстро проскользнул незнакомец, не дав Спенсеру себя задержать.
— Меня зовут Пит Гардинг, — сказал он.
Это был высокий мужчина лет сорока с худым, чисто выбритым лицом, с копной темных, не покрытых шляпой волос. Он был одет в светло-серый костюм, который хорошо на нем сидел.
— Что вам угодно? — спросил Спенсер.
Человек прошел мимо него в гостиную.
— Я репортер, мистер Донован.
Спенсер пошел за ним.
— Послушайте, мне нечего сказать вам. Я разговариваю сейчас с другим городом и...
Человек повернулся к нему с приятной улыбкой.