...Да поможет мне бог: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Спенсер покачал головой. Она нервным движением сложила платок и сунула его в карман Спенсеру, затем с глубоким вздохом положила руки ему на плечи и взглянула на него.

—      Извини, пожалуйста, Спенс.

—      Не говори так.

—      Да, я прошу прощения и сожалею обо всем. Годы, прожитые с Лэрри, сделали меня такой неуверенной в себе. Вместо того чтобы становиться взрослее, я все больше и больше впадаю в детство. — Луиза тщетно попыталась улыбнуться ему. Она открыла рот и глубоко вдохнула воздух. — Я сама не знаю, чего ждала. А ты даже не понимаешь, что я тебе говорю. Видишь ли, я только что сказала тебе, что у нас с Лэрри все кончено. Я выгнала его. Я развожусь с ним. Это... это уже окончательно. Я думала, что ты...

Она внезапно опустила руки, отошла в сторону и изменившимся голосом сказала:

—      Боже мой, а я ведь думала, что значу для тебя что-нибудь!

—      Так и есть, Луиза!

Она энергично тряхнула головой.

—      Нет, нет, не нужно, прошу тебя, не нужно! — Она продолжала более спокойным тоном: — Не бойся, я не буду больше устраивать тебе сцен. Видимо, я ошибалась. Я всегда чувствовала, что ты любишь меня, и никогда от тебя не отказывалась. Я и раньше не хотела отказываться и сейчас не хочу, но боюсь, что придется. — Помолчав, Луиза добавила: — Я тебе больше не нужна, Спенс.

—      Сейчас мне никто не нужен, — ответил Спенсер. — И я ничего не могу с этим поделать. Эта... эта история отняла у меня все. Во мне не осталось ничего, что я мог бы отдать другому. Пойми меня, пожалуйста, Луиза, и будь терпелива. Когда все кончится...

Она повернулась.

—      Нет, давай говорить откровенно. Такова уж твоя натура. Ты никогда не был способен отдать себя кому-нибудь целиком. Когда люди опираются на тебя, ты кажешься чудесным, нежным, участливым и считаешь, что любишь. Но это не любовь, Спенс, потому что любить — значит не только давать, но и брать. Иногда ты думаешь, что любишь кого-то, а в действительности ты только позволяешь любить себя.

Возможно, в ее словах была доля правды. Он не знал, права ли она. Он не мог думать об этом сейчас. Она говорила о ком-то, кто жил его жизнью, но не о нем. Говорить о нем бесполезно.

—      Если бы я была твоей женой, Спенс, — словно издалека донеслись до него слова Луизы, — то сейчас, когда у тебя неприятности, я была бы с тобой, совсем рядом, спорила бы, боролась за тебя. Но ты же не хочешь этого!

Она умоляла его, но Спенсер оставался глух к ее мольбам.

—      Я должен бороться один, Луиза, — ответил он.

26. Вторник, 24 июля, 3.30 дня

Спускаясь в лифте «Савой-плаза», Спенсер опять почувствовал боли в желудке, на этот раз особенно сильные. Вместе с ним в кабине находилась восторженная юная парочка и двое пожилых бизнесменов с кожаными портфелями. Чтобы не упасть, он бессильно прислонился к стенке лифта и тут же заметил, что его случайные спутники с явным раздражением отстранились от него, полагая, что он пьян. Но в тот момент Спенсера совершенно не трогало, что думали о нем другие, и он закрыл глаза. Когда лифт остановился на первом этаже, он медленно вышел из него и бессильно опустился в одно из больших кресел в холле.

Тут было прохладно, прохладнее, чем у Луизы в гостиной, прохладнее во всех отношениях. После тяжелого объяснения с Луизой он почувствовал себя лучше в этой безликой, казенной атмосфере. С того места, где сидел Спенсер, он видел газетный киоск и кабины телефонов-автоматов. Он позвонит Реду и отпустит его домой — все равно уже заканчивалась вторая половина дня. Он купит вечерние газеты — как бы он ни боялся их читать, он обязан знать, что пишут о нем. Затем он пойдет домой, примет таблетку и, может быть, немного успокоится.

Почувствовав себя лучше, но все же испытывая некоторую слабость, он встал, подошел к телефону и позвонил Реду. Ред сообщил, что к Спенсеру пытался дозвониться Майрон Вагнер из Вашингтона и просил передать, что позже позвонит ему домой. Было еще несколько телефонных звонков, но в общем не произошло ничего такого, что нельзя было бы решить завтра. Потом Спенсер купил все вечерние газеты — они составили объемистую пачку.

Направляясь к выходу, он чуть не столкнулся со своим коллегой — адвокатом, с которым довольно часто вместе обедал, Саймоном Рисом. Они остановились. Саймон обратился было к нему с дружеским приветствием, но улыбка тут же застыла на его лице, и он, проскользнув мимо Спенсера, буркнул себе под нос что-то нечленораздельное. Спенсер вышел через вращающуюся дверь и сел в такси.

Просматривая газеты, Спенсер только в одной из них увидел на первой странице фотографию Сьюзи, но зато все другие, правда на внутренних страницах, поместили его небольшой портрет. Это был все тот же, уже напечатанный однажды снимок, изображавший его в момент горячего спора при слушании дела Беквуда — вероятно, единственный, имевшийся у фотоагентства. Рассматривая фотографию беспристрастно, Спенсер подумал, что на ней он очень напоминает крайне самоуверенного ходатая по делам какой-нибудь гангстерской банды. Газеты использовали самоубийство Сьюзи, чтобы еще раз напомнить историю с Беквудом, выдвинутое Спенсером против сенатора Аарона Купа обвинение в убийстве и последние нападки Уолта Фаулера. Упоминались также отказ Марка Хелриджа выступить в качестве его адвоката и интервью в «Дейли уоркер». Заявление отца Сьюзи оказалось даже хлеще, чем можно было предположить на основании цитаты Майлса, — одна газета дала четыре колонки под шапкой: «Жертва свободной любви? Секретарь красного адвоката лишает себя жизни, бросившись в воду»; здесь же, в одной рамке, были помещены фотографии Спенсера и Сьюзи.

Доехав до своего дома, Спенсер расплатился с шофером и собрал газеты. Швейцар Стив, открывая ему дверцу такси, с повышенным интересом взглянул на них. Спенсер прошел через вестибюль, где беседовали лифтеры Брюс и Карл. Оба вежливо, может быть, даже подчеркнуто вежливо, поздоровались с ним, не отрывая глаз от газет, которые он держал под мышкой.

На коврике под его дверью лежало несколько журналов и больших пакетов. Остальная почта была разбросана по ковровой дорожке в передней. Писем и на этот раз поступило много — тридцать восемь, не считая журналов и реклам, причем большинство из них с адресами, написанными от руки. Спенсер положил их вместе с газетами на стол. Затем он вспомнил, что хотел принять таблетку, и подошел к столу, чтобы развернуть пакетик. На столе лежал конверт с номером квартиры вместо адреса. В нем оказалась написанная карандашом записка от управляющего домом Янсена: «Мистеру Спенсеру Доновану. В связи с неблагоприятно сложившимися обстоятельствами сожалеем, что не можем послать вам прислугу».

Спенсер швырнул записку в сторону, но затем, внезапно вспылив, схватил ее и изорвал на мелкие клочки, Он снял пиджак и с яростью бросил его на пол, резким движением развязал галстук и рванул ворот рубашки, оторвав пуговицу. Только после этого Спенсер почувствовал, что ведет себя глупо. Он поднял пиджак и галстук — пуговицы он не пытался найти — и отнес их в спальню.

Зазвонил телефон. Он хотел было снять трубку, но передумал. Звонки продолжались до тех пор, пока на них не ответили из бюро обслуживания. Его интересовало, что кроется за запиской мистера Янсена. Просто ли это враждебный жест или первая попытка сделать его пребывание здесь невыносимым? Нет, им не удастся выжить его. Это его квартира, и она ему нравится; договор на аренду, насколько он помнит, действителен еще в течение года — нужно будет посмотреть. Пока он обойдется и без прислуги. Возможно, Джин кого-нибудь ему подыщет. Впрочем, он не может обращаться к ней с такой просьбой. Сегодня вечером она придет к нему, и они будут разговаривать — несомненно, она захочет разорвать помолвку, черт побери; еще час-другой нервного напряжения и слез, а он уже не в состоянии этого вынести. Спенсер подумал, что последнее время его отношения с женщинами совсем не похожи на прежние беззаботные встречи — сплошные истерики и слезы. «Я либо устраиваю тебе истерики, либо плачу, когда я с тобой», — сказала ему Луиза; то же самое могла бы сказать и Джин. Возможно, это его вина; по правде говоря, он действовал на женщин именно так — доводил их до белого каления. Сейчас они платят ему той же монетой.

Вернувшись к столу, он позвонил в бюро обслуживания. Дежурная сообщила, что звонков было много — все того же характера. Кроме того, мистер Майлс просил позвонить ему. Разговаривая с телефонисткой, Спенсер вскрыл один из конвертов. В нем оказалась газетная вырезка.

—      Собираетесь ли вы переменить номер телефона, мистер Донован? — снова спросила девушка.

—      Да.

Это была заметка с последними светскими сплетнями. Спенсер не видел ее раньше, так как вообще не читал таких заметок.