Ордынский волк. Самаркандский лев: читать начало книги онлайн

Полководец встал и, припадая на правую ногу, прошелся мимо своих писцов. Ковыляя, он добрел до берега речки. Как чиста и прозрачна была она! Тут, среди ковыльных степей и такой вот чистой воды, обитали его предки. Долгими поколениями они жили здесь, молились своим богам и были счастливы. Пока однажды не пришел Чингисхан и не увлек свой народ в самый великий поход! И он, Тимур, был частью этого похода, его продолжением! Он положил руку на меч. Текст, произнесенный им, должен быть подобен разящей стали, способной рассечь любую броню. И подобно этой чистой реке, его слова должны были исцелить жажду того, кто взором устремлен к истине и Богу. Его должны были услышать те поколения, которые пойдут следом. Не осудить – понять!

– Записывайте, – громко сказал Тимур.

Писцы тотчас поспешно подошли и расселись вокруг повелителя. Достали дощечки, кисти и чернила.

И Тимур произнес первые слова легендарной надписи, которая, как он и хотел, останется на столетия среди людей и будет передаваема из уст в уста:

– «Во имя Аллаха милостивого, милосердного! Владыка сущего, Святилище истины, Неусыпный защитник, Всесильный и всемогущий, Премудрый даритель жизни и смерти! – В нем говорили и ум, и сердце одновременно. Этот текст должен был отразить то, что он хотел высказать уже не первый год, пылая мщением и жаждой справедливости. – Лета семьсот девяносто третьего, в средний месяц весны года овцы султан Турана Тимур-бек поднялся с двумя сотнями тысяч войска за ислам на булгарского хана Токтамыш-хана… – Он оглянулся на курган из камней. Как же он радовал его глаз! Гора, против которой никто не сдюжит. – Достигнув этой местности, он возвел курган, чтобы память осталась о нем и его храбрых воинах! Даст Бог, Господь да свершит правосудие! – Воистину, его душа и разум ткали эти строки и сам Аллах благоволил им. – Господь да окажет милость людям страны! Да помянут они нас молитвой!»

Записав изречение, писцы опустили свои кисти и перья и не сводили взглядов с владыки.

– Хочу, чтобы эта надпись была выбита на большом камне, найдите такой, и пусть она будет на двух языках: арабском, языке пророка Мухаммеда, и на уйгурском, языке чагатаев, моем родном языке. Да будет так.

Войско уже двигалось вперед, на север, когда был найден камень, похожий на раскрытую книгу. Тимуру сказали о том, и он сам подъехал посмотреть на него.

– Да, – сказал он. – Пока эта книга пуста, но слова уже рождены и, я верю, Аллах одобрил бы их. Впишите же эти слова в эту каменную книгу. Она останется на века.

И самый умелый из каменотесов под присмотром писцов и переводчиков взялся за дело. Вначале он нанес их краской, а потом взялся за резец и молоток. Первыми стали плестись строки на арабском языке, на котором говорил пророк ислама.

Войско Тимура к тому времени уходило вперед – в чужие пределы, на смертоносную битву…

Часть первая

Птенцы гнезда эмира Казагана

Глава первая

Ястреб в небе

В синем летнем небе кружил ястреб. Его сонные круги были неспешными и широкими. Он резал и резал горячую лазурь. Ни одного взмаха крыльями – ястреб ловил потоки воздуха и так мог парить часами.

– Голова закружится, Тимур! – тенью подъезжая к нему, с насмешкой бросил кто-то рядом.

Глаза слепило от солнца, но молодой воин, сделав ладонью козырек, не мог оторвать взгляда от хищной птицы. Сколько напряжения было в этой легкости! Ястреб высматривал добычу и готов был в любое мгновение сложить крылья и камнем броситься вниз.

– Ты последи за ним, Хусейн, – с восторгом сказал молодой воин. – Вот с кого надо брать пример в бою. Он словно спит до срока, но видит все. Мышь, кузнеца, пчелу. Ни одного лишнего движения – все ради одной цели. – Он вздохнул. – Велик Аллах, создавший этот мир!

– Воистину так, – с улыбкой кивнул его друг. – Сейчас у нас будет возможность последовать примеру этой птицы. Как только отряд проклятых могулов с награбленным обозом покажется за холмами.

– Только там будут не зайцы и не белки, на которых мы, подобно орлу, могли бы броситься сверху из облаков, – глядя в небо, с насмешкой ответил Тимур, – и не козы и не бараны, которых смогли бы распотрошить на месте. Там будут голодные волки – и один злее другого.

Они замолчали.

– Но ведь мы сильнее, не так ли? – спросил Хусейн.

– Да, потому что мы на своей земле, – поглядев на друга, твердо ответил Тимур. – А они – чужаки, желающие получить нашу землю и наше добро, наших жен и детей.

– Вот именно! Мы – орлы, они – дичь. – Глаза Хусейна блеснули ненавистью. – И сейчас мы полакомимся вволю.

С кривыми мечами и кинжалами у пояса, с луками за спиной, молодые люди дерзко рассмеялись. Они крепко сидели в седлах. Прирожденные воины! Дети, внуки и правнуки бойцов.

Тимур оглянулся на отряд, шедший за ними, – их было человек двести. Они двигались неслышно и намеренно скрывались за холмами от большой дороги.

– Пора спешиться и отвести коней в тыл, – сказал Тимур. – А самим лечь за холмы.

– Пора, – согласился Хусейн.

Их не должны были увидеть. И услышать тоже. Лошадям перевяжут морды, чтобы те случайным ржанием не вспугнули охранников отряда. И только когда враг будет близок и оценена опасность, они вернутся в седла. Два товарища знали, что половина из них сейчас может остаться в этих песчаных холмах, но с врагом надо было сражаться. А враг был силен! И что еще хуже, сплочен на зависть. Хан Могулистана Туглук-Тимур главенствовал надо всеми своими подданными. А вот эмиры и беки Мавераннахра сами волками смотрели друг на друга после падения ханского трона и смены своих правителей.

Стояло испепеляюще жаркое лето 1360 года. Их было совсем немного – чагатаев, решившихся противостоять ненавистным кочевникам-могулам. Большинство эмиров Мавераннахра пряталось в своих разбросанных по Междуречью угодьях, за стенами крепостей. Тимур и Хусейн были из тех смельчаков, что решились воевать. Пусть малыми силами, небольшими стремительными налетами, но – воевать.

Грозной лавиной они должны высыпать из-за укрытия, когда сонный отряд противника, уморенный под раскаленным солнцем, отяжелевший от добычи, станет проходить по этим местам и откроется для удара.