Хищность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Огненный диск мелькал в густой листве, рассеивая и отвлекая внимание зрителей от происходящего на арене. Ласково мурлыкая рядом с моими вытянутыми ногами прошла тощая белая кошка и потерлась о шершавый ствол раскидистого древа, под кроной которого на иссушенной зноем земле я наслаждалась заслуженным отдыхом.

Безудержное счастье и умиротворение накрыло с головой впервые с того самого дня три года назад, когда на паркинге возле торгового центра я увидела Димитрия. А быть может, даже впервые за всю мою недолгую жизнь. Я не представляла, какой бывает эйфория от одного вида слепящего солнца, от ощущения ледяного северного ветра, остужающего опаленную беспощадным светилом кожу.

«Интоксикации нет». Однажды я бездумно произнесла слова, которые много раз повторял мой отец. Тогда в силу отсутствия опыта и истинного понимания предмета речи я не могла знать действительную ценность этого принципа, потому с легкостью им пренебрегла. Но теперь я понимаю, понимаю лучше, чем те, чьи руки никогда не касались мерзкой гадости, выжигающей все самое доброе и человечное в каждом, кто, как и я, однажды решился на бездушный шаг в пропасть — сознательно попробовал наркотики.

Говорят, хищники, которые сидели на психотропных веществах, более не способны в полной мере ощутить красоту окружающего мира. Какие же эмоции я испытывала прежде, если то, что я чувствую сейчас столь изумительно? И что же согревает мое озябшее сердце? Запах прелой травы, шум непокорной листвы деревьев или светило, которое ненавидят почти все тренирующиеся на арене? Все, за исключением, наверное, одной меня.

Вчера был ливень и гроза. Ария испугалась и громко заплакала, разбуженная ревущими раскатали грома. Я взяла ее на руки и вышла на середину арены — большой круглой площадки для тренировок в самом центре лагеря. Я сняла сандалии, и босыми ступнями ощутила влагу потоков воды, их прохладу и касания пробивающихся сквозь щели неровной кладки трав. Умопомрачительная зябкая ласка.

Дочь, пораженная тем, что происходило, уставилась на меня, а я высоко подняла ее и, громко напевая мою любимую детскую песенку, начала танцевать. За ангельским личиком малышки сверкнула молния, и я рассмеялась, радуясь и подбадривая Арию на принятие всякой погоды, которой желает одарить нас природа-матушка.

Лучистые бирюзовые глаза доченьки заискрились радостью. Малышка изо всех сил обняла мою шею, и мы долго танцевали и пели знакомые куплеты. И было так хорошо, как было, наверное, в далеком и уже забытом мной детстве. И однажды, только однажды, в руках Димитрия, тогда, когда я еще не имела представления о грязной и мерзкой стороне жизни хищников.

Но теперь я в превосходной степени познала ее. Отравленные химией воспоминания тех полутора лет путались и иногда смертоносной лавиной накрывали меня. Но Лючия помогла мне убедить саму себя в том, что только благодаря горькой памяти я понимаю истинную цену свободы и радуюсь таким вещам, действительную значимость которых можно познать только будучи их лишенным.

Я дышу свежим воздухом и схожу с ума от его ароматов, тонких, чистых, природных запахов, которые я начала ощущать лишь спустя год после того, как бросила курить. Я пью воду и чувствую ее вкус и свежесть, и всегда она разная. Я ем пищу и внутренне осязаю, как блуждающая по моему организму она очищает его, все еще выводя токсины и химикаты, прочно засевшие в моих подкожных тканях.

В лагере, куда мы сбежали из селения вместе с Лючией, жизнь не была такой односторонней, как в городе хищников или деревне вегов. А главное, в каждом поступке, в каждом принципе жизни людей (так жители лагеря называют себя, стремясь сгладить расовые различия между хищниками и вегами) чувствовалась осмысленность. И все благодаря проповеднику, который обучал нас образу жизни древних, тех, для кого, по словам Верена, не существовало ни классовых ни религиозных разграничений.

Но я опять забегаю вперед. Рассказывая свою историю, следует быть последовательной и вспомнить, как же мне удалось спасти Арию из рук, казалось бы, гуманных, вегов.

Была на удивление теплая и сухая осень. Мы с Лючией прогуливались по прямым дорожкам ее селения. Внезапно я ощутила острую боль внизу живота и присела. До предполагаемой даты рождения ребенка оставалось менее двух недель. Я была готова. Боль быстро прошла и через несколько минут повторилась. Так начались схватки.

Рожала я быстро и легко. Спустя несколько часов после появления на свет Арии уже забылись все болезненные ощущения. Моим вниманием всецело завладел крошечный младенец, чьи большие затянутые синеватой дымкой глаза, казалось, заглядывали в самые глубины моей покалеченной души.

Лючия увлекалась древними мистическими учениями, и я уже привыкла к ее редким странным высказываниям, не имеющим ничего общего с классической психологией. Мне вспомнились слова моей удивительной подруги о том, что с рождением ребенка душа женщины перерождается и уже не имеет ничего общего с душой того человека, который обитал в прежнем теле. Именно так я и чувствовала. Я всецело переродилась. Моя душа реинкарнировала. Мой дух воспрял. Мое тело разделилось надвое, оно стало двумя телами, и кто-то новый завладел частицей меня. Ее я назвала Ария.

Я еще лежала на кушетке, когда примчался детский доктор, отнял от груди моего ребенка и взял пробу. Спустя минуты я услышала страшное для прежней меня и безразличное для меня новой заключение. Хищница. Моя дочь унаследовала хищные гены отца. Мне в руки сунули малышку, тогда как все врачи и медсестры, присутствовавшие в большом разделенном ширмами родильном зале, торопливо вышли.

Лючия взволнованно глядела на меня и прежде, чем они успели вернуться, едва-слышно прошептала:

— Два дня. Проси два дня и соглашайся на все! Поняла? Два, Элена!

Женщина схватила свои вещи и поспешила удалиться. А я уже обо всем догадалась.

Пришел доктор, на вид достаточно молодой и самоуверенный, высокий и худощавый. На нем была аккуратная голубоватая шапочка, уж не знаю, как она правильно называется, и сдвинутая на подбородок марлевая повязка. Я с пренебрежением взглянула на свою дочь — начала играть отвратительную, но жизненно необходимую в той ситуации роль.

— Врачи сказали, что она… — я резко подняла на незнакомого мужчину полный негодования взгляд и сквозь зубы процедила. — Хищница.

Его черты смягчились, значит, решила я, врач расслабился и потерял бдительность. По его ошибочному мнению, все шло как нельзя лучше.

— Тебе не обязательно воспитывать ее самой, Элена. Девочка будет агрессивна и жестока, абсолютно неуправляема. Мы хотим предложить тебе помощь.

Он говорил так обволакивающе-приторно, что изобразить абсолютно наивную улыбку мне было не так уж просто.

— Я была бы очень рада вашей помощи! — я отодвинула от себя Арию настолько далеко, насколько позволяли размеры неширокой больничной койки и, словно размышляя вслух, тихо добавила. — Я еще молода. Я достойна лучшего.

Прости меня, дочка, за то, что я произносила эти лживые бездушные слова. Я делала это для тебя.

— Мы можем забрать это, — презрительный взгляд светло-светло голубых глаз метнулся в сторону моей малышки. — Мы можем унести ее сразу. Так тебе будет легче.

Я кивнула этому мерзкому вегу, про себя обзывая его последними словами, и, подражая его беспечному тону, произнесла:

— Два дня. Пусть Ария проведет со мной эти выходные, а потом…

Я не договорила, только бросила на того, кто не имел права называться врачом, циничный взгляд хищника. И он меня понял.

Оказалось, Лючия была готова к нашему побегу прежде, чем все случилось. А два дня, которые просила она, нужны были именно мне. На восстановление сил. Я старательно делала вид, что давала дочери те мерзкие порошковые смеси, которые приносили доктора. И урывками кормила ее грудью.