Маршал Баграмян: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Надо было строить новые, ремонтировать старые военные поселения со всем необходимым для житья и боевой учебы. А где взять средства для таких широкомасштабных мероприятий? Бюджет страны истощился до крайнего предела. Брать займы у иностранных банков, пускать в страну инвесторов в те годы не полагалось.

К тому же свалилась на страну новая беда. Только погасили огонь войны в Европе, как в 1946 году в Фултоне (США) Черчилль объявил о создании военного союза и крестовом походе против коммунистической системы во главе с Советским Союзом, якобы поглотившим Румынию, Чехословакию, Болгарию, Польшу, Венгрию, часть Германии. Объявляя начало нового военного похода, Запад махал грозной атомной дубиной, как гарантом их будущей неотвратимой победы.

В этих условиях надо было разработать новую стратегию, новую доктрину и наладить обеспечение войск в условиях применения атомного оружия. А как выполнить эти сложнейшие государственные задачи? Ситуация создалась не менее напряженная, чем в годы войны. Надо было всю деятельность и руководство вооруженными силами перестроить на новый лад. Теперь на повестке дня вставало не только принятие решений о главном ударе, группировках войск, их сосредоточении и будущих активных боевых действиях. На первый план выходило материальное обеспечение армии, способной вести сражения в условиях применения атомного оружия. Теперь должен все это решать не только полководец, но и хороший организатор-хозяйственник.

Нет, его не надо было ни искать, ни назначать. Такой организатор в армии уже был — это начальник Тыла Советской Армии. Сразу по окончании боевых действий на Западе и на Дальнем Востоке до 1951 года службой тыла руководил опытнейший, прошедший в этой должности всю войну генерал армии Хрулев Андрей Васильевич. После него Тыл Вооруженных сил возглавлял генерал-полковник Виноградов В.И. (с января 1951 по июль 1958 года).

В 1958 году руководство страны решило, что службы тыла должен возглавить не только хороший интендант, но и полководец, компетентный в вопросах стратегии и обеспечения боевых действий в новых условиях.

Из всех, еще живых в те годы полководцев был назначен на эту ответственнейшую должность маршал Баграмян.

Вот о его работе в сложной политической ситуации в мире, при постоянной угрозе возникновения атомной войны я и намереваюсь рассказать.

Надо признать, что сложнейшая тема требует широких военных знаний, в том числе в вопросах стратегии. В этом отношении мне пригодилось полученное ранее образование: я окончил академию им. Фрунзе (в 1947 году) и ВАК Академии Генерального штаба (в 1948 году). Прослужил шесть лет в Генеральном штабе. Из них пять лет — при жизни Сталина, что очень важно! Отмечу еще одно ценное обстоятельство, которое помогало мне создать именно художественное произведение: многие годы после войны я был близко знаком с Иваном Христофоровичем, бывал у него дома. Баграмян помнил меня еще со времен войны, когда я был разведчиком на 1-м Прибалтийском фронте. Маршал называл меня другом, дарил мне свои книги с добрыми автографами. Об этом подробнее расскажу позднее.

Как сложилась служба Баграмяна после войны, читатели узнают из этой книги. Я уверен, вы узнаете много нового и неизвестного о жизни прославленного маршала и всей нашей армии. Об этих годах сам Иван Христофорович сказал:

НЕОБХОДИМАЯ РЕТРОСПЕКЦИЯ

Считаю нужным коротко познакомить читателей, которые не читали книги воспоминаний Баграмяна о войне, с его жизнью и службой в молодости и годы войны. Это будет тоже своеобразным введением в его послевоенную деятельность.

Мне кажется, лучше других о себе расскажет сам Иван Христофорович, поэтому привожу написанную им автобиографию.

Читатели, наверное, обратили внимание на то, что в автобиографии указаны на первый взгляд мельчайшие детали, касающиеся дальних родственников и очень несущественных эпизодов жизни.

Но это по нашим, современным понятиям. А в те годы все эти сведения надо было указывать обязательно. Давали даже вопросник, по которому полагалось писать.

Все написанное проверялось, и если обнаруживалось что-то не указанное, это становилось настоящим криминалом — почему скрыл? А раз скрыл, значит, в чем-то виноват. А раз виноват, значит, надо отвечать, и так далее.

Поэтому Баграмян добросовестно указывал даже то, что могло повредить его службе: служил некоторое время в армии дашнаков, младший брат Алексей был арестован 16.1.1937 года органами НКВД в Баку и другие сведения, не очень украшающие его биографию.

Но если бы он этого не написал сам, а было бы вскрыто «органами», получили бы эти сведения иную оценку — скрыл! Почему? И могли быть весьма неприятные последствия, вплоть до увольнения из армии и даже ареста.

Дальше добавлю от себя. Когда началась Великая Отечественная война, Иван Христофорович занимал должность начальника оперативного отдела штаба Киевского особого военного округа. Находясь на этой должности, Багрямян участвовал в разработке первого крупного контрудара советских войск в районе Дубно и Ровно. Этот удар задержал немецкие танковые «клинья», но судьба всего Юго-Западного фронта была уже фактически решена. Упорное нежелание Верховного главнокомандующего оставлять противнику Киев привело к тому, что целый фронт попал в окружение. Окруженным дивизиям командованием фронта был отдан последний приказ — группами прорываться в общем направлении на Ромны, где слабые подразделения пытались, как могли, удержать проход свободным. Штаб фронта тоже был разделен, его офицеры возглавили несколько групп. Командующий фронтом генерал Кирпонос так и не смог вырваться со своей группой из окружения и погиб. Ивану Христофоровичу (в августе ему было присвоено звание генерал-майора) повезло, он сумел выйти из окружения. Из оставшихся дивизий и новых пополнений был заново создан фронт, на должность командующего был назначен Тимошенко, а Баграмян стал начальником штаба.

К осени 1941 года немецкие войска продвинулись к Дону, а затем захватили Ростов-на-Дону. Сразу после этого была поставлена задача — освободить город. Одно из первых удачных наступлений Красной Армии заставило вермахт 29 ноября оставить город и отойти на рубеж реки Миус. В результате советского наступления потери вермахта в этой операции составили около 20 000 человек, 275 танков, 359 орудий, 400 пулеметов и около сотни минометов. Такие потери (и все ради того, чтобы всего неделю удерживать позиции) Гитлера привели в бешенство.

В марте 1942 года Баграмян был переведен на московское направление на штабную должность. Удачные контрудары подвижной группы привели к разгрому нескольких частей вермахта в районе Ельца. За отличную работу на штабной должности в удачно действовавших группах Баграмян в декабре был произведен в генерал-лейтенанты.

Летом 1942 года прошло неудачное наступление на Харьков. В разработке этого плана участвовал и Иван Христофорович. Однако уже после начала наступления стала сказываться неподготовленность наступления — слишком сильно командование надеялось на то, что немцы летом этого года снова будут наступать на Москву. Тимошенко, продолжая наступление, поздно обратил внимание на не принятые командующим Южным фронтом Малиновским меры по обеспечению стыка и фланга, а запоздалый приказ о прекращении наступления позволил немцам загнать советские дивизии в «мешок». Провал наступления привел к тому, что командующий фронтом и офицеры штаба были сняты с должностей. Но Баграмяну повезло, больших наказаний не последовало. Сначала он был в распоряжении Военного совета З.Ф., а затем командующим 16-й армией, которая действовала на центральном направлении. В июле 1943 года 16-я армия в составе Брянского фронта участвовала в Курской битве.

В ноябре 1943 года Иван Христофорович был повышен в звании — стал генерал-полковником. В ноябре 1943 года получил звание генерала армии, назначен на должность командующего 1-м Прибалтийским фронтом. На этой должности он пробыл до апреля 1945 года. Его фронт успешно проводил наступательные операции, что отмечалось руководителями Генштаба и Ставки.

В феврале Василевский был назначен командующим 3-м Белорусским фронтом, а на базе 1-го Прибалтийского фронта была создана Земландская группа войск, командиром которой стал Баграмян. Эта группа вошла в состав 3-го Белорусского фронта. Его группа при поддержке авиации фронта начала штурм «абсолютно неприступного бастиона немецкого духа» — Кёнигсберга, который и был удачно взят уже через несколько дней.

4 апреля 1945 года Баграмян был назначен на должность командующего 3-м Белорусским фронтом. На этой должности он и пробыл до конца войны.

Как началась жизнь в первый месяц после окончания боевых действий, рассказал сам Баграмян:

Иван Христофорович не раз вспоминал этот день как один из самых счастливых в его жизни. А я хочу добавить от себя, что этот день стал особенно памятным для всех советских людей, даже тех, кто не присутствовал на торжестве.

В этот вечер Сталин произнес своей исторический тост о русском народе. Обычно считается, что Иосиф Виссарионович сказал эти слова на приеме участников Парада Победы. И действительно, этот тост по своей значимости подходил бы больше ко Дню Победы или Параду Победы 24 июня 1945 года. Таким он представляется обычно в наших воспоминаниях. Но Баграмян еще раз подтверждает, что этот тост был провозглашен после того первого совещания. Вот что он сказал по этому поводу:

Я привожу полный текст тоста, потому что в перестроечные годы его забывают, да и Верховного главнокомандующего Сталина, даже в День Победы, пытаются замолчать.

На следующий день после приема всем командующим войсками фронтов объявили приказ Верховного главнокомандующего о подготовке к Параду Победы. Он был намечен на 24 июня. Каждый из десяти существовавших к концу войны фронтов должен был сформировать один сводный полк пятибатальонного состава. Три батальона состояли из шести стрелковых рот, в другие два входили четыре роты: танкистов, артиллеристов, летчиков и сводная, в которую включались кавалеристы, саперы и связисты. Словом, представлялись все рода войск Советской Армии.

В состав подразделений надлежало отобрать самых заслуженных бойцов и командиров фронта, а во главе каждого отделения поставить офицера. Стрелки на парад должны были выйти с автоматами; артиллеристы, кавалеристы, саперы и связисты — с карабинами; танкисты и летчики — с пистолетами; а кавалеристы, кроме того, и с шашками. Во главе каждого сводного полка по Красной площади должны были пройти командующий войсками фронта и командующие всеми армиями, входившими в состав фронта. Одиннадцатый по счету сводный полк формировал Военно-морской флот. Каждый сводный полк должен был вынести на парад 36 боевых знамен наиболее отличившихся соединений и отдельных частей фронта.