Без объявления войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не будем долго мудрить. Поедем окольным путем. Он, пожалуй, самый надежный. Двинем на Переяслав, потом на Золотоношу, переберемся через Дпепр в Черкассах, а там зайдем к военному коменданту — выясним обстановку, — предложил Иван Ле.

Мышанский согласился с ним. Он приказал старшине Богарчуку выдать мне автомат с двумя запасными дисками, а в кузов грузовика поставить ящик с гранатами. К нашей писательской бригаде редактор прикомандировал широкобрового, с быстрым цепким взглядом лейтенанта Владимира Шамшу и неторопливого старшего лейтенанта Николая Скачковского. К нам тут же присоединился говорливый, порывистый фотокорреспондент республиканской газеты «Комуніст» Барвик и неуклюжий на вид Борис Иваницкий — фотокорреспондент «Комсомольской правды».

Я попросил редактора послать с нами водителем ЗИСа Хозе и получил «добро». Но тут вмешался начальник снабжения Лерман, и грузовик повел не очень расторопный красноармеец Ромашевский. Рядом с ним, положив на колени карту, сел Иван Ле. Я был назначен им старшим в кузове. В мою обязанность входило: через каждые два часа менять наблюдателей за воздухом и в случае появления «юнкерсов» стукнуть кулаком по крыше кабины и подать водителю сигнал тревоги. Рядом со мной сидел Леонид Первомайский в новой командирской форме, но без знаков различия в петлицах; ему еще не было присвоено звание. От пышной черной шевелюры тесная фуражка съезжала набекрень. Он часто поправлял ее, надвигал на лоб. Из-под козырька смотрели молодые умные карие глаза. Он молча курил трубку.

За Дарницей потянулся бор. Началась тряска. До самого Борисполя ЗИС прыгал по горбатым серым булыжникам. На восточной окраине Борисполя Иван Ле решил не сворачивать вправо на переяславский шлях, а ехать прямо на Любарцы.

Открываются ровные, необозримые поля Левобережной Украины с белыми мазанками, окруженными вишневыми садами. В человеческий рост стоят созревшие хлеба. Такого богатого урожая я не видел никогда в жизни. А кругом удручающая тишина — не слышно в поле ни одного голоска, не видно ни косилки, ни комбайна. Только над хлебами кружат коршуны. Война... Первомайский тихо роняет:

— Доколе коршуну кружить? Доколе матери тужить?

И грузовик тарахтит: до-ко-ле?

Под вечер въезжаем в тихие безлюдные Подворки. Справа остается старинный Переяслав с темнеющими куполами церквушек. Резко поворачиваем к Днепру, снова выскакиваем на пыльный шлях и уже в густых сумерках останавливаемся на ночлег в Хоцках, во дворе комендатуры.

— А не сократить ли нам, хлопцы, путь? Давайте посоветуемся с комендантом, может быть, двинем через Канев? — предложил Иван Ле.

Комендант читал романы Ивана Ле и рад был встрече с их автором. Он немало удивился и тому, что в такое напряженное время писатели едут на фронт. Когда же разговор зашел о Каневе, он сказал:

— Я не знаю общей обстановки, товарищи писатели, но мне известно: каневская дорога опасна. К Мироновке приближается немецкий танковый клин.

— Ох, эти танковые клинья! И под Белой Церковью — клин, и под Каневом — клин, — Иван Ле махнул рукой. — Пошли, хлопцы, спать.

Я лежу рядом с Первомайским и не могу насмотреться на звездное небо. Война наполнила меня каким-то трепетом и обострила чувства. Как мало прожито. Как мало ценили мы эти звездные ночи...

Укладываясь спать, Владимир Шамша сказал:

— Всегда я по Большой Медведице ищу Полярную звезду.

«Будет ли счастливой наша звезда? Найдем ли мы за Днепром дивизию? Вернемся ли в Киев?»

Леопид Первомайский тоже смотрит в небо и тихо-тихо шепчет:

— О расскажите мне, звезды, про древнюю, полную муки загадку — кто есть человек? Откуда пришел он? Куда пойдет? И кто там над нами, в пространстве живет? — Повернулся на бок, добавил: — И ждет безумец ответа.

— Спать, хлопцы! Завтра рано вставать, — приподнимаясь, шелестит сеном Ле.

Я долго не могу уснуть. Мне кажется: с Каневских гор течет Млечный Путь и наполняет эту тихую ночь звонким, живым серебром.

Едва сквозь тополиную посадку пробился свет зари, как Иван Ле поднял всех на ноги. Наскоро перекусили — и в путь. Утром миновали напуганную близкими бомбежками Золотоношу. В городке чувствовалась нервозность, порой граничащая с паникой.

— Не узнаю Золотоношу, не узнаю, — сказал Иван Ле после короткой остановки, когда, свернув с Ирклиевского шляха, взяли курс на черкасский мост.

Навстречу движутся гурты овец, вереницей уходят на восток трактора, мелькают полуторки с опечатанными мешками и вооруженными людьми, — видно, эвакуируется какой-то банк. Показываются большие толпы беженцев. Спешат поскорей покинуть дамбу, разойтись по степным дорогам.

На контрольно-пропускном пункте лейтенант, который представился нам помощником коменданта черкасского моста, долго и придирчиво проверяет наши документы. Эта медлительность начинает раздражать Первомайского:

— Так что там, печать не так поставлена?!

Помощник коменданта, не отвечая на реплику, достает из планшета книжечку и, перелистав странички, обращается к Ивану Ле:

— Товарищ батальонный комиссар, среди объектов, которые я должен пропускать через мост на правый берег Днепра, бригада писателей и корреспондентов не значится. Прошу до выяснения отвести машину в укрытие.

Леонид Первомайский, соскакивая с грузовика, вскипает:

— Лейтенант, мы, конечно же, не «объекты». И какие там еще нужны документы? — Он выхватывает у Ивана Ле из планшетки пакет Военного совета. — А что это, не документ? Не пропуск?

Пакет Военного совета с большими сургучовыми печатями производит на помощника коменданта магическое действие.