— Сложно объяснить, — абсолютно честно сказал я. — В общем, кажется, Йирун был из тех же краёв, что и я. Потому я знаю, откуда он стащил эту фразу.
— Ты точно не из Ауренны, — возразил Локрин.
— Да не отсюда он! — воскликнул я, досадуя на такой обидный прокол. — Дослушай, я всё объясню!
— Сейчас? — тон налётчика стал насмешливым. — Если они не идиоты, то дальше в подземелье сидит четвёртый из их группы. Только что он понял, что его друзья исчезли, и поднял тревогу. Можешь их дождаться, если хочешь, а я на выход. С дороги!
Дожидаться я никого, разумеется, не хотел, и потому, пропустив Локрина мимо себя, поспешил за ним. Причём, «поспешил» — это мягко сказано, чтобы поспеть за товарищем мне пришлось нестись со всех ног. Лишь добравшись до Нижней Ауренны он соизволил немного сбавить шаг. Однако, по лицу было видно, что сейчас на разговоры налётчик не настроен. Что там я с моими объяснениями, от него шарахнулись даже разбитного вида ребята, явно прицеливавшиеся к нам на предмет поделиться наличностью. Да и всё равно, место, настолько плотно напичканное лишними ушами, совершенно не подходило для того, чтобы во всеуслышание рассказывать здесь про то, что у меня в голове живёт и здравствует считающаяся погибшей легендарная паладинша. А именно это я и собирался сделать. Моя легенда всё равно уже трещала по швам, и теперь это становилось чревато уже не просто выпадением Локрина из группы, что так-то было делом неприятным, но житейским. Теперь он мог меня не пойми в чём заподозрить, причём, с непредсказуемыми последствиями. А враждовать с ним мне особо не хотелось. Да и устал я, если честно, выкручиваться.
Физиономия Орти, когда он снова нас увидел, была какой-то испуганной. Это, впрочем могло иметь тысячу и одно объяснение, да и со своей мимикой привратник тут же совладал, изобразив на лице обычную для него хмурую мину. Большого значения я этому, однако, не придал. И напрасно. У самого выхода ноги вдруг перестали меня слушаться — я просто не мог оторвать их от земли. И прежде чем дверь передо мной закрылась, я увидел, как ушедший вперёд Локрин вдруг ни с того ни с сего рухнул наземь. А затем меня словно заволокло туманом, почти таким же, каков он был в воспоминаниях Каи. Ощущения немного отличались, справедливости ради, но главное было схожим. Он тоже вытягивал волю и гасил сознание. И вскоре оно погасло совсем.
Глава 14
Придя в сознание, я обнаружил себя в несколько неожиданном положении. То есть, не то, чтобы я и впрямь от этого что-то ожидал — когда я выключался, у меня в принципе не было уверенности, что мне когда-нибудь суждено очнуться. Но шок, полученный мной при пробуждении, от этого меньше не становился.
Начнём с того, что более естественным было бы всё-таки проснуться лёжа. Ну, или сидя, в крайнем случае — подвешенным за руки. Я, однако, стоял.
Продолжим тем, что тело меня абсолютно не слушалось. Причём, не на уровне пошевелить рукой или ногой, я не мог даже по своей воле направить куда-то взгляд. Так и приходилось пялиться на лежащего без сознания связанного мужика, в коем я не без труда признал Орти. Но это не значило, что я просто стоял по стойке «смирно». Игнорируя мои приказы, тело будто жило своей отдельной жизнью, шевелясь исключительно по своему собственному усмотрению.
И, наконец, гвоздь программы. Тело, вне всяких сомнений, было женским.
Осознав всё это, я сделал единственное, что ещё было в моих силах — от души мысленно выругался.
— О! — тут же откликнулась Кая. — Хвала Виктрану, ты очнулся!
Мыслеголос паладинши был настолько радостным и прямо до нежности участливым, что мне тут же стало невообразимо стыдно за своё сквернословие. И потому следующую свою фразу я потрудился сформулировать цензурно, подавив рвущиеся из самого моего существа намного более краткие и ёмкие выражения.
— Что произошло?
— Точно не знаю, — ответила Кая. — Но, похоже, из-за магии этого подлеца мы поменялись местами. Понятия не имею, как такое вообще возможно.
Вот на этот счёт меня тут же посетила одна догадка.
— Так я же копия сознания. Вик, похоже, не стал выращивать мне тело, так что я не в полной мере материален. И, получается, выгляжу так, как себя воспринимаю. Точнее, как мы себя воспринимаем, нас же двое, — неожиданно я смутился. — Слушай, я, кажется, не в порядке. Ума не приложу, откуда я это выдумал.
— Всё нормально, — успокоила меня Кая. — В таком состоянии думается быстрее. Со мной так же было, скоро ты привыкнешь. Но если так, почему нас сейчас не поменяло обратно?
— Не имею ни малейшего понятия, — ответил я. — Знаю, это жутко бесит, когда твой внутренний голос говорит такое, но ты тоже привыкнешь. Возможно, здесь действует принцип «кто первый встал, того и тапки». Ты же очнулась раньше меня?
— Я и не засыпала. Кто, по-твоему, вырубил и связал этого предателя? Кстати, постой-ка. Он, похоже, приходит в себя.
И действительно, Орти закряхтел и пошевелился, пытаясь придать себе вертикальное положение. Когда же это ему не удалось, от раскрыл глаза. И тут же его лицо перекосило от ужаса, словно он увидел призрака. Впрочем, почему «словно»? Так с его точки зрения всё и было.
— Здравствуй, Орти, — произнесла Кая уже совсем другим тоном, категорически не похожим на тот, который она использовала в разговоре со мной. Сейчас в её голосе, такое ощущение, лязгали мечи и раздавались последние крики изничтожаемых праведным воинством грешников. — Давно не виделись.
— Ты мертва! — сдавленно просипел превратник. — Ты не можешь быть здесь! Ты… Тот парень? Ты вселилась в него? Как это возможно?!
— А вот это не твоего ума дело, предатель.
Орти дёрнулся, как будто его ткнули в бок раскалёнными вилами, и судорожно сглотнул.
— Чего ты хочешь от меня? — спросил он.
— Ничего, — отчеканила Кайара. — Я просто хотела, чтобы ты взглянул мне в глаза. Чтобы ты услышал, что я всё знаю. Когда ты задёргался, говоря с другой моей ипостасью, я поняла, что это ты меня предал. И, к твоему сведению, я догадывалась об этом раньше.
— Локрин! — вдруг вспомнил я. — Спроси его, что с Локрином!
— Жив, находится в крепости, — тут же ответила Кая. — Скорее всего, в темнице. Ты разве не чувствуешь?