Мультикласс: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Давай перефразирую, — предложил я. — В этом есть что-то, важное для тебя?

— Немного, — нехотя призналась Кая. — Тот, кто так выполняет Вороний Клюв, на этой локации может попасть в сложное положение. Ему здесь не место. Но вести тебя за ним…

— Понял, — перебил я её разъяснения. — Не надо себя мучить, пойдём найдём его. Выследить же сможешь?

Выследить кого бы то ни было Кайара, как выяснилось, не могла, поскольку попросту не умела. Зато она вполне владела формальной логикой, так что оказалась способна к умозаключению, что, мол, по остовам големов, каждый последующий из которых должен быть свежее предыдущего, мы и выйдем на коллегу-авантюриста. Меня, правда, немного озадачило, как же по виду разломанного конструкта можно определить его свежесть. Но всё оказалось очень просто: то, что я принял за последствия атаки кислотой, на самом деле было результатом естественного испарения останков деактивированного голема. Таким образом побеждённые бидоны возвращались к сердцу подземелья, имевшегося под каждой локацией, и в результате могли отреспауниться, не обижая Михаила Васильевича Ломоносова с его законом сохранения материи. Соответственно, какой огрызок маго-андроида выглядел целее, тот и был свежим. Элементарно.

Вот только на практике от всей этой этой простоты не осталось и того самого огрызка. Догадались, почему? Абсолютно верно: потому, что ползать по лесу в поисках очередного дохлого голема — это оказалось нечто до обидного близкое к попыткам обнаружить в стоге сена в тёмной комнате иголку, которую оттуда давно утащила чёрная кошка. Я успел раз десять пожалеть о том, что вздумал проявить понимание к паладинским рефлексам Каи, и был уже готов начать жалеть вслух. О чём впоследствии, конечно, пожалел бы ещё пуще, но то впоследствии. Однако, именно в тот момент, когда я уже настроился как следует высказаться, от каскада разнотипной жалости меня спас случай, волею которого кривая нас вывела к древней лестнице из выщербленного камня, уходившей под землю. А возле неё, чтобы мы вдруг не засомневались, на ярком пёстром ковре из опавшей листвы валялся, раскинув манипуляторы, наисвежайший големский жмур.

— Что же, — заметил я, — по крайней мере, теперь мы знаем, где он.

В ответ Кайара разразилась очень длинной тирадой, крайне доступно дававшей понять, где и в каких противоречащих анатомии позах она видела самонадеянных новичков, тупых неумех-иномирцев и необходимость совмещать первое со вторым в одной спасательной миссии. Я аж уважительно присвистнул.

— А паладинам так можно?

Кая ответила очень образно, и даже в рифму.

— Не рекомендуется, — спохватившись, пояснила она. — Но учитывая, с чем мы иногда имеем дело, полностью не запрещается. И сейчас как раз такой случай. Что бы я не выбрала, это будет неправильно.

Я задумался.

— Что ты считаешь меня не готовым — это я понял, — сказал я. — А с этим заблудшим что? У тебя какой-то обет, помогать любому собрату-авантюристу? Насколько я в твоих воспоминаниях видел, вы же и между собой воюете.

— Воюем, — мысленный голос Кайары заметно похолодел, и я понял, что сболтнул лишнего. — Моя сторона, как ты мог заметить в моих воспоминаниях, проиграла. А этот болван… Долго объяснять, но у меня есть подозрение, что он из последних наших.

— Потому что использует твой коронный приём, — догадался я. — Ты ведь понимаешь, что это может ничего не значить?

— Как и то, что я не имею права тебя в это втягивать. Ладно, пойдём.

— Нет, погоди, — я вытащил из подсумка пробирку с зельем, зубами выдернул пробку и залпом осушил содержимое. — Вот теперь пойдём.

— Но зачем…

— Долго объяснять, — отрезал я. И, упиваясь ощущением своей непомерной мужицкой крутости, зашагал по ступеням.

Внизу, как, собственно, и ожидалось от подземелья, было темно, так что мне пришлось занять левую руку факелом. Что, учитывая мой классовый способ боя, несколько нервировало. На будущее мне точно стоило что-то с этим решить. Интересно, существовало в этом мире нечто вроде левитирующего около владельца светящегося шарика? С таким мне уж точно было бы удобнее. Или, как компромиссный вариант, стоило научиться драться ногами. Правда, я понятия не имел, выйдет ли из этого что-нибудь. Здесь не было какого-то стабильного древа навыков, многие вещи, кроме самых базовых, приходилось выяснять научным тыком. Помочь могло бы наличие прецедента, знание, что был некогда монах, который предпочитал крушить супостатов именно пяткой. Я о таком, однако, не слышал, а задавать Кае не строго актуальные вопросы после того, как я повыделывался, было бы тупо.

Факел, кстати говоря, светил неплохо, значительно ярче, чем банальная палка, обмотанная промасленной тряпкой. До нормального электрического фонарика он, однако, не дотягивал. Из-за этого толком насладиться видами моего первого подземелья мне не довелось. Лишь иногда где-то там в тени просматривались части стен, ничем особо не примечательные. То есть, поначалу они, конечно, производили впечатление седой древности, среди которой я пробирался, аки заправский Индиана Джонс. Но вскоре они примелькались, и первоначальный психологический эффект от них благополучно зачах.

Нет, был ещё повод для воодушевления и кроме киношных ассоциаций. Ведь прямо сейчас я проходил свой первый данж, становился самым настоящим авантюристом. Вот только и с этим поначалу было как-то тухло. Начального запала мне хватило где-то только на первые два зала и три коридора, после чего зародилось и стало постепенно крепнуть ощущение, что я не приключенец, исследующий подземелье, а бомж, шастающий по подвалу, даром что древнему и в силу этого художественно обработанному. Ибо ничего, кроме как ходить и смотреть, я там толком и не делал. К вящей радости Кайары, правоту которой мозгом-то я вполне себе признавал. Но это мозгом, сердце же моё в этот момент жаждало колошматить монстров, избегать чудом функционирующих ловушек и разгадывать головоломки, чтобы открыть дверь в сокровищницу. Без всех этих непременных составляющих посещение подземелья казалось мне каким-то неполным и даже неправильным. Но увы. Ловушек и головоломок, как вещей скорее геймплейно оправданных, нежели реально осмысленных, сюда не завезли. Что до монстров… Формально они присутствовали, однако, фактически я к их битью безнадёжно опоздал. Ибо представлены они были исключительно уже изрядно поднадоевшими мне остовами. Что, с одной стороны, указывало сразу на две положительные вещи: что мы идём в верном направлении, и что спасаемый нами падаван вполне вероятно жив и здоров, поскольку явно не промах. Вкупе с тем, что это означало нашу безопасность, получалось даже неплохо. Однако, постоянно быть начеку утомляло. Расслабляться, конечно, всё едино было неправильно, но слишком уж долгая концентрация просила выхода, например, в том, чтобы дать в бубен хотя бы одному случайно пропущенному нашим коллегой големчику.

Не зря говорят «бойтесь своих желаний».

Коридор, которым мы шли, вдруг завернул налево, влившись в весьма обширный зал с колоннами, общие размеры которого оценить было затруднительно, поскольку света факела на это не хватало. Его точная площадь, однако, равно как предполагаемое изначальное предназначение и наличие фресок на потолке, волновала меня сейчас в самую последнюю очередь, ибо я объективно прогневил высшие силы — и нет, я не про Виктрана сотоварищи, — своим детским желанием поприключаться.

Големы здесь объективно присутствовали. Сходу я насчитал семерых — и это были только те, кого я видел. Сколько же их ещё здесь было в темноте, оставалось только догадываться.

— Не беги, — услышал я в своей голове мыслеголос Кайары. — Они не отстанут до самого портала, а ты выдохнешься раньше.

Не то, чтобы я собирался, конечно — и личная храбрость здесь была не при чём, скорее я просто застыл на месте от глубочайшего офонарения. Но совет был резонным. Тем более, что, заметив меня, големы не кинулись тут же в атаку, а, подняв оружие, стали не спеша ко мне подбираться, на ходу формируя что-то вроде боевой формации. И впрямь, сообразительные здесь были бидоны, не банальная монстрятина с её безусловной и бестолковой агрессией.

— Нам ведь свет понадобится? — на всякий случай уточнил я, вытягивая из-за спины второй факел и зажигая его от первого.

— Да, — попусту тратить слова в сложившейся обстановке Кая точно не собиралась.

— Ну и отлично.

Сказав, а вернее, подумав это, я запустил оба факела перед собой, и тут же на форсаже сорвался с места. И, на эмоциях, наверное, вложил в это немного больше сил, чем рассчитывал, поскольку первый голем, стоявший прямо напротив меня, не успел даже дёрнуться, прежде чем я прямым правой разнёс ему голову. Зато среагировали его соседи по строю, тут же попытавшись взять меня в клещи. Вот только меня там уже не было. Перенёсшись влево, я менее мощным, но всё равно увесистым джебом по щиту отбросил одного из бидонов назад, тут же правым хуком упокоил его слишком уж удачно подвернувшегося товарища — и снова умчался на другой фланг.