Трактат о двух Сарматиях: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лучшая и последняя по времени биография Меховского принадлежит Мартину Гойскому[7]. Более ранняя, но сохраняющая ценность по богатству документации, включена Ф. Бостлем в его исследование Zakaz Miechowity[8]. Кроме того есть биографические очерки Ф. М. Собещанского[9], С. Лукаса[10], Г. Корбута[11], и др. На русском языке наиболее тщательно, хотя по тому времени и по неполным материалам, написана биография Меховского в Отечественных записках за 1854 г.[12].

Матвей Меховский родился в 1457 г. в бедной мещанской семье[13] в Мехове, небольшом старом городке краковского воеводства, по которому впоследствии и прозван был de Miechow, a Miechow, Miechowita[14].

Что помогло ему пробиться к науке, мы не знаем; известно лишь, что 16 лет от роду он пришел в Краков и в 1473 г., уплатив 8 грошей вступительного взноса, был включен в список студентов университета. Начав с Аристотеля и философии, он в дальнейшем все более склоняется к медицинским наукам. В 1476 г. он уже бакалавр, в 1479 г. магистр, а 1480-1485 гг. проводит заграницей, работая в немецких и итальянских университетах — в Праге, Флоренции, Падуе и др. По возвращении в Краков, уже в звании доктора медицины, Меховский становится профессором университета и с этих пор почти не покидает Кракова. Исключением были: его путешествие в Рим в 1499 г. на торжества юбилея, объявленного Александром VI; в Буду, в качестве посла[15], и немногие другие, недальние поездки[16].

Наиболее яркий период университетской деятельности Меховского приходится на 1501-1519 гг., когда он девять раз, с перерывами, избирался ректором и в течение двух лет был вице-канцлером, причем канцлером по положению был важнейший сановник города — краковский епископ.

Правил Меховский в университете твердой рукой, вводя суровый порядок, но замечательно, что эта суровость направлялась не на молодежь, а на избалованную и чванную профессуру. Пользуясь и своей властью, и поддержкой канцлера-епископа, Меховский увеличил университетскую казну, что позволило ему широко помогать менее обеспеченным академическим коллегиям.

Особенно заботливо относился он к медицине, представлявшей наряду с астрологией его любимый предмет.

Уже к 1501 г. Меховский пользовался громкой известностью, как врач, и был придворным врачом и астрологом Сигизмунда I польского и Владислава чешско-венгерского. По его почину и в значительной степени на его средства учреждается в университете новая медицинская кафедра, при чем в устав ее, по настоянию Меховского, вносится обязательство еженедельно принимать хоть одного неимущего больного, ходить за ним и лечить бесплатно.

В эти же годы расцвета Меховским написаны и его ученые работы — медицинские и исторические сочинения.

С 1511 г. он получает почетную и весьма доходную должность каноника при церкви св. Флориана в Кракове. В это время он уже не только знаменитый врач, королевский протомедик и астролог, не только член краковского городского совета и уважаемый ученый, но, без сомнения, и богатый человек. На что же он употребляет свои богатства? У него большая и прекрасная библиотека, но еще больше маленьких, опекаемых им учреждений, которым он дарит свои книги. У него, по положению каноника, есть каменный дом, но этот дом он уступает историку Ваповскому.

Его биографы приводят длинный список сооруженных или перестроенных и расширенных им школ в Мехове и Кракове, общежитий для больных студентов и клириков, для бедных профессоров и ученых. В этом списке нет церквей и нет дарений в монастыри: странный краковский каноник предпочитает делать большие пожертвования на госпитали, библиотеки и школы, а бедноте, особенно неимущей молодежи, он постоянно помогает и лечением, и деньгами, и своим влиянием.

Умер Меховский 8 сентября 1523 г. в Кракове, и его похороны превратились в большую манифестацию, где рядом с ученым миром, сановниками и городскими властями, участвовала многотысячная масса бедноты.

Ученая и учено-литературная деятельность Меховского принадлежит к двум разным областям науки. По образованию, вкусам, педагогической и вообще практической работе он был прежде всего и по преимуществу медиком, а вместе с тем, как часто в то время бывало, и астрологом. С другой стороны он известен, как историк, автор двух исторических работ.

К числу его медицинских сочинений относятся: Contra sevam pestem regimen, Краков, 1508, 1513, 1527 (о профилактических мерах при чуме); De sanguinis missione, ibid., 1508 (о кровопускании); Conservatio sanitatis, ibid., 1512, 1522, 1535 (руководство по гигиене жилища и быта); De Eufrasie aqua (лекарство для глаз).

Два его исторических сочинения это — Chronica Polonorum и Tractatus de duabus Sarmatiis.

Хроника впервые издана была в Кракове у Иеронима Виетора (Vietor) иждивением Юста Деция в 1519 г., второй раз там же в 1521 г., затем — у Пистория в Scriptores rerum Polonicarum, I, и в четвертый раз в коллекции Митцлера[17]; в итальянском переводе Аннибала Маджи она вышла в Венеции в 1562 г.

Сочинение это, содержащее историю Польши от начала ее до 1506 г., единственная, кажется, из всех работ Меховского, неоднократно подвергавшаяся научному разбору и оценке[18]. Наиболее ранний отзыв Брауна, разделяемый Голембиовским и кое-кем из позднейших (Dr Z. Kniaziolucki), — отзыв отрицательный. Меховский квалифицируется, как компилятор, обвиняется в хищениях у Длугоша, а иногда и в искажении фактов. Обстоятельная работа Боржемского дает более беспристрастную и более объективно правдоподобную оценку. То, что Меховский — компилятор и во многом повторяет Длугоша, не подвергается никакому сомнению, но при этом важно учесть следующие обстоятельства: во первых, История Длугоша заканчивается 1480 годом, тогда как Хроника Меховского доведена до 1506 г.: если в первой части он лишь сухо повторяет Длугоша, то во второй — самостоятелен; затем, система расположения материала у Меховского вообще несколько иная, чем у Длугоша, и, наконец, достоинством Хроники признается большая точность хронологии. Что касается бесспорного ее недостатка — чрезвычайной сухости, с которой факты не столько излагаются, сколько отмечаются, Боржемский склонен объяснять это качество либо отсутствием у Меховского таланта исторического изложения, либо, что и вероятнее и важнее, самым назначением хроники: она писалась, как университетский учебник, пособие для студентов; автор отнюдь не претендовал на создание чего-то нового и совершенно самостоятельного[19]. Отметим, что История Длугоша впервые, и то не полностью, напечатана лишь через 135 лет после смерти автора, а во время Меховского была еще в рукописи, да и в этом виде едва ли могла особенно распространяться в силу враждебного отношения к ней правительственных и церковных кругов. Таким образом Меховский своей Хроникой, хотя бы частью и компилятивной и даже сухой, восполнял крупный пробел. Как бы то ни было, его Хроника — это первая история Польши, появившаяся в печати.

Что же касается обвинения в недобросовестном обращении с фактами, то любопытным противовесом этому может быть подобное же обвинение, выдвинутое против Меховского правящими кругами родовой и церковной аристократии, вскоре по выходе первого издания Хроники. В то время истинной подкладкой обвинения была «излишняя» правдивость Меховского: излагая, как современник, историю царствования Александра Ягеллона, он не пожелал ни скрыть, ни смягчить ряд фактов, бросавших очень невыгодный свет и на самого Александра, и на многих ближайших его сотрудников, а между тем иные из этих лиц были еще в живых и у власти (например, Ян Лаский, примас Польши), о других же и о «чести династии» позаботились наследники. Книга подверглась конфискации в 1521 г., а новое издание в том же 1521 г. было выпущено уже с изъятиями и заменами, редактированными, как думают, одним из крупнейших заинтересованных лиц, Яном Ласким[20].

Другая историческая, точнее историко-географическая работа Меховского, здесь наиболее нас интересующая, это Трактат о двух Сарматиях.

Известны следующие его издания: 1) Tractatus de duabus Sarmatiis Asiana et Europiana et de contentis in eis, Cracoviae, 1517[21]; 2) Idem, Augustae Vindelicorum, 1518[22]; 3) Descriptio Sarmatiarum Asianae et Europianae et eorum, quae in eis continentur, Cracoviae, 1521[23]. 4) Novus orbis regionum et insularum veteribus incognitarum (Grynaei), Parisiis, 1532 и в дальнейших переизданиях[24]; 5-6) Basileae, 1537, 1582; 7) Venetiis, 1542; 8) у Пистория — Polonicae historiae corpus, Basileae, 1588[25]; 9) в коллекции Митцлера. Второй трактат II книги (о Московии), кроме того, отдельно напечатан — а) в Rerum moscoviticarum auctores varii, Francofurti, 1600 и б) у Старчевского в Historiae Ruthenicae scriptores saeculi XVI, Petropoli et Berolini 1851, т. I (из сборника Пистория).

На другие языки Трактат переводился не раз. Отметим: 1–2) немецкий перевод, сделанный немецким гуманистом Иоганном Майр фон-Экк: Traktat von baiden Sarmatien und andern anstossenden landen in Asia und Europa von sitten und gepraeuchen der volker so darinnen wonen, Augspurg, 1518[26]; 2-е издание 1534 г.; 3-4) польский перевод Андрея Глабера из Кобылина: Polskie wypisanie dwojei krainy swiata: ktora po latinie Sarmatia, takiez y lud tam przebywaiacy zowa Sarmate, iakoby zawsze gotowi a zbroyni. Gdziez tez obiawione sa niektore dawne dzieje polskie. Z wypisania doktora Matieia Miechowity dopiero wylozone, Krakow, 1535 с повторением в 1541 г.; 5) тот же перевод под заглавием Wypisanie Dwoiey Sarmatskiey krainy: Jedney ktora lezy w Azyiey sciagaiac sie ku wschodu slonca, Drugiey ktora w Europi ku polnoci, a ku zachodowi sie sciagaiac. Przez doktora Macieia Miechowite lacina wypisane a ku pospolitego czlowieka pozytku na polska rzecz wylozone; в конце книги: Prasowano w Krakowie przez Marka Scharffenberga Bibliopole, Krakow. Lata Bozego 1545[27]; 6-10) итальянский перевод Annibale Maggi[28]: Historia delle due Sarmatie tradotta per il signor Annibale Maggi bresciano, in Vinegia, 1561, 8°; Idem, ibidem, 1562; Historia delle due Sarmatie di Matteo Michevo dottor fisico et canonico Cracoviense tradotta per il signore Annibal Maggi. Di novo ricorretta et ristampata. In Venetia. 1584; Idem, ibidem, 1634; во втором томе Рамузио Delle navigazioni et viaggi, Venetia, 1606.

На русский язык Трактат до сих пор целиком не был переведен. Частичные переводы имеются следующие.

В Отеч. записках (о. с., стр. 141-151) переведены следующие части Трактата: книги первой первого трактата глава 1 (I.I.1), кроме последней фразы; гл. 2 — целиком; из гл. 3 (кроме первой фразы) — рассказ о Киеве; из II.I.3 часть, относящаяся к Новгороду, Пскову, Полоцку и Смоленску; II.II.1 (о Московии) — целиком; из письма к Галлеру — небольшой отрывок от In regionibus septentrionalibus, кончая ad candelas decantant et perficiunt. Перевод Отеч. записок, в упоминавшейся уже анонимной статье, принадлежащей как полагает М. П. Алексеев[29] M. Корфу, обладая большими достоинствами со стороны литературной (это, пожалуй, самый изящный из существующих русских), к сожалению, не отличается точностью. Наши разногласия с ним указаны в примечаниях. В журнале «Землеведение», т. XXX, вып. IV, Гиз, 1928, статья Б. Дитмара «Трактаты о двух Сарматиях Матвея Меховского» (стр. 62-75) содержит перечень заголовков по главам Трактата, иногда с кратким означением содержания главы, и перевод нескольких отрывков, в том числе: большая часть посвящения с пропуском некоторых фраз и без конца; I.I.1 — так же, как и в Отеч. записках, без последней фразы; I.I.7 — маленькие отрывки о границах заволжских татар, о Доне и Волге; II.I.3 — небольшие отрывки из описания Новгорода, Пскова, Полоцка и Смоленска; II.II.1 (о Московии) — целиком; II.II.2 (о Перми, Башкирии, Югре и Корелии) с пропуском сравнения югров с венграми и последней фразы главы. Достоинством перевода Б. Дитмара надо признать его стремление к точности, иногда оправдываемое и результатами, но в общем он мало удовлетворителен, а местами весьма ошибочен (см. наши примечания).

Тот же отрывок о северных народах, что у Дитмара (II.II.2), переведен и В. Н. Дурденевским в упоминавшейся книге М. П. Алексеева (о. с., стр. 79). Этот перевод точен и имеет всего одну погрешность, и то только по недоброкачественности использованного переводчиком издания текста.

К этому перечню необходимо добавить, что Е. Замысловский, много занимавшийся Меховским для своих сочинений о Герберштейне и Себастиане Мюнстере, в обоих этих работах приводит немало отдельных фраз из Трактата в собственном переводе, чаще всего вполне точном[30].

Трактат о двух Сарматиях в свое время много читали, издавали и переводили, из него многое заимствовали[31], упоминая автора то с похвалой, то с порицанием, а чаще и вовсе не упоминая, но изучением Трактата не занимались. Исследований о нем почти нет, а специальных и вовсе нет. Те, кто в своих работах касались его[32], ограничивались большею частью либо отдельными замечаниями по частным вопросам, либо, наоборот, общими обзорами содержания, иногда с добавлением некоторой, суммарной же, оценки его значения, либо, наконец, включали его как деталь в какую-либо общую систему мыслей исторического, историко-литературного или библиографического характера.

Не предполагая именно здесь восполнить этот пробел и еще в меньшей степени претендуя на исчерпывающий смысл наших ниже помещаемых замечаний, мы считали бы нужным коснуться вопросов: о задачах, плане и конструкции Трактата, об источниках его, о мировоззрении автора, об обстановке появления книги и причинах ее успеха, о ценности Трактата в настоящее время. Большинство этих вопросов, и в частности вопрос об источниках, до сих пор еще не разрешены.

В предисловии и первой главе Трактата автор ставит себе задачей кратко описать, открыть науке и миру страны, в его время именовавшиеся, по Птолемею, Сарматией Европейской и Сарматией Азиатской, т. е. территории восточной Европы между Вислой и Доном с одной стороны и между Доном и меридианом Каспийского моря с другой. Он хочет рассказать о народах, населяющих эти страны, «о их государственном строе, происхождении, вере и обычаях, обширности земель» и т. д. Иначе говоря, цель Трактата — историко-географическое и этнографическое описание. Цель эта достигнута автором, но не в одинаковой степени по всем предметам его изучения.

Конструктивно opusculum Меховского состоит из двух книг, разделяющихся — первая на три трактата (из 9, 5 и 3 глав), вторая — на два (из 3 и 2 глав), т. е. всего из 22 глав, образующих 5 трактатов или 2 книги[33]. Первая книга посвящена Сарматии Азиатской и содержит трактаты: 1) О первом появлении татар, их местожительстве и нравах; 2) О населении Азиатской Сарматии до татар — готах, вандалах и гуннах (юграх); 3) Об истории турок и татар. Вторая книга — о Европейской Сарматии состоит из трактатов: 1) О Руси, Литве и Самогитии, 2) О Московии и ее северо-восточных владениях. К этому присоединены: предисловие в виде посвятительного письма к епископу ольмюцскому Станиславу Турсону, где между прочим подвергаются критике ложные известия древних и новых писателей о Сарматиях, и заключительное письмо к издателю Иоганну Галлеру[34], вкратце резюмирующее сообщение о северной зиме и, рядом с опровержением ложных слухов о севере, приводящее bona fide и от автора несколько не менее баснословных сведений.

Расположение материала, довольно последовательное в общей группировке, гораздо более сбивчиво в частных подразделениях. Тут встречается немало повторений, одна и та же тема не раз перебивается другой. Так, рассказ о нашествиях татар, начатый во 2 — 4 главах первого трактата первой книги (I.I.2–4), заканчивается после перерыва только в 9 гл.; история татар («генеалогия их императоров») излагается в I.I.8, но продолжается и в I.III.2–3; о юграх (как гуннах и венграх) говорится в I.II.5 (в описании Азиатской Сарматии), о них же (в современной автору Югре) — в II.II.2 (при описании Европейской Сарматии) и т. д.

Иногда причиной такой сбивчивости бывает условность принятой автором этногонической и политической концепции: поляки — вандалы, и речь о них — в главе о вандалах; турки — ветвь татарского племени, и история их излагается вместе с историей последнего; Новгород и Псков — литовские города, и говорится о них в II.I.3. Повторения в некоторых случаях объясняются тем, что, сообщая о территориях, рассматриваемых им обособленно (политически или исторически), автор имеет дело с тождественными географическими условиями (степи Алании и татарские степи, реки Руси, Литвы и Московии, и т. п.), или тем, что он хочет неизгладимо закрепить нечто в памяти читателя (отрицание существования Рифейских и Гиперборейских гор). Вообще же надо признать, что стройность изложения, систематика Трактата со стороны внешней, далеко не всегда выдержана и производит впечатление скорее несколько поспешной, чем обдуманной и намеренной.

[7] Wielka encylopedya powszechna ilustrowana, serya I, t. XLV-XLVI, Warszawa, 1911, str. 1007-1010.

[8] Ferdynand Bostel, Zakaz Miechowity (Przewodnik naukowy i literacki, Lwow, 1884, XII, str. 438-444 и отдельно).

[9] Encyklopedya powszechna Orgelbranda, t. 18, str. 497-500.

[10] S. Lukas, Rozbior podlugoszowej czesci Kroniki Bernarda Wapowskiego, Krakow, 1880, str. 19-35.

[11] G. Korbut, Literatura Polska od poczatkow do wojny swiatowej, t. I, wyd. 2, Warszawa, 1929, str. 152-153: краткая заметка, использующая старые материалы.

[12] Отеч. записки, т. XCVII, отд. II, Библиографические отрывки: III, Матвей Меховский и его сочинение «О двух Сарматиях», стр. 138-141.

[13] В упоминавшейся эпитафии сказано: Mortuus a. d. MDXXIII die VIII septembris, aetatis vero suae LXVI (Starowolski, o. c., str. 25; F. Bostel o. c., str. 439), что устанавливает, как дату рождения, 1457, а не 1456 г., как говорится у С. Лукаса (о. с., стр. 19) и др.

[14] Мехов, б. уездный город Келецкой губ. (50° 21' 8'' с. ш., 37° 40' 2" в. д.), при старой дороге Кельцы — Краков, в одной трети равно от Кракова и в двух третях — от Кельц. От Пржемыслава, князя Великопольского и Краковского, город в 1290 г. получил магдебургское право и, хотя позднее, при Владиславе Локетке, его самоуправление подверглось некоторому ограничению, но свобода мещан от повинностей была вновь подтверждена. Богатым город никогда не был. См. Wielka encykloped., t. XLV-XLVI, str. 1010; M. Balinski, Starozytna Polska, Warszawa, 1844, t. II, str. 154-157.

[15] Ср. упоминания в его Хронике (изд. 2-е, 1521 г.), кн. IV, гл. LXXIX, стр. 360, и гл. LXXXIV, стр. 375.

[16] В Мехов, в Петроков (в 1518 г., по словам Франческо да Колло) и др.

[17] Laur. Mitzler a Koloff, Historiarum Poloniae et magni ducatus Lithuaniae collectio, Varsoviae, 1761-1769.

[18] О ней писали: D. Braun, De scriptorum Poloniae virtutibus et vitiis, Coloniae, 1733; Bentkowski, Historya Literatury Polskiej, Warszawa i Wilna, 1814; ks. Ignacy Chodynicki, Dykcyonarz uczonych Polakow, Lwow, 1833, t. II, str. 111-116; Dubois, Essais sur l’histoire litteraire de Pologne, Berlin, 1778; L. Golebiowski, O dzieiopisach Polskich, ich duchu, zaletach i wadach, 1825, str. 90-96; Soltykowicz, o. c.; S. Lukas, o. c.; F. Bostel, Zakaz Miechowity — (Przew. nauk. i liter., Lwow, 1884, XII и отдельно); Borzemski, Kronika Miechowity (Rozpr. Akad. Umiejetn., Wydz. hist.–filoz, ser. II, t. I, Krakow, 1891 и отдельно) с рецензией Dr F. Papee (Kwart. histor., 1894); Al. Hirschberg, o. c.

[19] См. In Chronicam praefatio автора.

[20] О Хронике см. ниже, гл. VI.

[21] Печатано у Иоганна Галлера: 4° (20.5 см х 15 см), 34 ненумер. листа, шрифт круглый, типа гуманистического минускула. Дата в конце: Impressum Cracoviae opera et impensis providi viri domini Ioannis Haller, civis Cracoviensis. Anno Christi 17 supra millesimum quingentesimum. In vigilia omnium sanctorum. По краям титульного листа — украшение, оттиснутое с деревянной доски, представляющее арку из лавровых листьев на двух колоннах, под которой, вверху над заглавием, щит с монограммой Галлера.

[22] В конце последней страницы: Excusa Augustae Vindelicorum. Anno virginei partus M. D. XVIII, die vero .IIII. mensis augusti; 4° (22 см. х 16 см.), 29 ненумер. листов, шрифт готический; на титульном листе рамка (дерев. гравюра) из арабесков, цветов, грифов и т. п., без монограммы.

[23] В конце последней страницы: Cracoviae apud dominum Ioannem Haller. 1521; дата Anno MDXXI есть и на титульном листе; in 4° (19.5 см. х 14 см.), 36 ненумер. листов, шрифт основного текста круглый, приложений в начале и конце — готический; на тит. листе изображение (дерев. грав.) боя рыцарей с татарами в рамке из гирлянд и колонн; между заглавием и упом. изображением два изречения: 1) Sola sub occiduo virtus manet orbe perennis, omnia mortali cetera sorte cadunt; 2) Spes mea Christus. Кроме имеющегося и в первых двух изданиях посвятительного письма к епископу ольмюцскому, в это издание включены: 1) письмо от Иоанна Магнуса к автору о готах; 2) ответ ему Меховского (оба эти письма идут непосредственно вслед за посвящением); 3) письмо Меховского к Иоанну Галлеру о северных странах, помещенное в самом конце книги.

[24] См. J. Ch. Brunet, Manuel de libraire et de l’amateur de livres, Paris, 1862, IV, стб. 132: Basileae, 1537, 1555 etc.

[25] В этом издании допущены странные изменения в тексте Меховского, начиная уже с посвятительного письма. Вместо обращения к Станиславу Турсону, оно адресуется к безличному bone lector; по содержанию, частью урезано, частью фразеологически переделано с устранением всех резких выражений оригинала. Так же вольно редактирован и основной текст. Об этих изменениях упомянуто в отмеченной статье Отеч. записок (о. с., стр. 156): автор статьи полагает, что целью изменений была погоня за изящной латынью. Надо сказать, что если цель действительно была такова, то она не достигнута, в частности и по сравнению со стилем самого Меховского.

[26] Кроме указанного заголовка, на титульном листе еще: Ain anders von den landen Scithia und den innwonern desselben lands genannt Ciarchassi vast wunderparlich zu horen. Mit Koe. Kays. Mayestat freyhait. На последней странице: Getruckt und vollendet in der kayserlichen statt Augspurg nach der geburt christi unsers herren tausent fuenffhundert und in Achtzehenden jar. Формат книги 4° (18 см х 13.5 см), 34 ненумер. листа. Титульный лист в рамке (дерев. грав.) в виде арки с двумя поддерживающими капители колонн ангелами; под капителями два медальона с какими-то портретами. На обороте заглавного листа находится посвящение от переводчика, где он именует себя Johann Mair von Eckh. Вслед за Трактатом напечатан перевод обозначенного в заголовке сочинения Giorgio Interiano, De Zychi altrimenti Circassi, Venezia, 1502.

[27] О польских переводах см. Отеч. записки, о. с., стр. 156-157, и Габр. Корбут, о. с., стр. 153.

[28] В нашем распоряжении было лишь издание 1584 г., appresso i Gioliti, 8° (16 х 105 см), 10 ненумер. листов и 132 стр.; с указателем — Tavola delle cose notabili contenute nell’historia delle Sarmatie. Характеристика искажений в именах правильно дана в Отеч. записках, о. с., стр. 158-159. Другие издания указываются по Отеч. запискам (там же) и Габр. Корбут, о. с., стр. 153.

[29] Сибирь в известиях иностранных путешественников и писателей, т. I, Иркутск, 1932, стр. 79.

[30] Ср. Е. Замысловский, Герберштейн и его истор.–геогр. известия о России, СПб., 1884; его же, Описание Литвы, Самогитии, Руссии и Московии Себастиана Мюнстера, ЖМНП, 1880, сентябрь, стр. 66 и сл.

[31] Назовем Альберта Кампензе, Павла Иовия, Герберштейна, Мюнстера.

[32] С. Meiners, Vergleichung des aeltern und neuern Russlandes, Leipzig, 1798, стр. 4; Fr. Adelung, Kritisch-literaerisches Uebersicht der Reisenden in Russland bis 1700, I, St. Petersb.– Leipzig, 1846, стр. 179 и сл.; Отеч. зап., о. с.; Е. Замысловский, о. с.; В. О. Ключевский в «Сказаниях иностранцев»; Б. Дитмар, о. с., и М. П. Алексеев, о. с.

[33] Изменение заглавия всего сочинения в 3 издании: Descriptio Sarmatiarum, вместо Tractatus, вызвано было очевидным неудобством называть трактатом целое и часть. Мы сохраняем название «Трактат», как более укоренившееся.

[34] Это любопытное письмо появляется только в 3 издании Трактата, как и два письма о происхождении готов (Иоганна Магнуса и ответное — Меховского), не помещаемые нами за отсутствием в них интереса в настоящее время.