— В конце концов, сейчас мы все узнаем, — добавил Зверко, затягивая пояс на портах. — Надо еще раз допросить гномика. Только теперь не надо лясы точить. У меня другой метод.
— Бить — неправильно, — глуховато сказал Лисей.
— Еще как правильно, — возразил Зверко. — Но не очень приятно. Поэтому я буду действовать круче. Хватит прохлаждаться, время зомбировать колдунов. Верни мне, пожалуйста, черное колечко…
Вниз, вниз, в тесный каменный мешок, будто в гулкий желудок подземного Индрик-зверя.
Туда ведет узкий, совершенно мрачный винтовой спуск в двадцать четыре ступени, каждая высотой в локоть. На шестнадцатой ступени подошва наследника, шедшего впереди, опустилась не на гладкий камень — а в нечто мягкое, будто ступила на смятый ковер. Вонючий факел в руке Зверки сперва осветил желто-оранжевое скуластое лицо наследника, быстро пригнувшегося, а затем с трудом выявил бледное пятно — белый базиликанский плащ, небрежно брошенный на ступени. Факел поднесли ближе. На внешней стороне плаща красиво искрилась блестками хитроумная заморская вышивка.
На изнаночной стороне плаща виднелись два свежих кровавых пятна.
Напрасно Старцев так нервничает, вздохнул наследник Зверко. Совсем не бережет свои аристократические нервы. Всего три дня крутится в этой древнерусской мясорубке, а уж раздергался: раздраженно вскакивает, размахивает руками — ну очень большой начальник стал… Чистый князь. Шагает, как на ходулях. Благородный и вспыльчивый — как раз то, что нужно моей дурочке Руте…
Спокойно, оборвал себя Зверко. Не надо скрежетать зубьями. Рута — всего лишь глупая барышня. Ей кажется, что она влюблена. Пустые девичьи мечты.
— Нельзя терять ни минуты, — говорил Вещий Лисей, раздраженно шагая по полутемной камере и размахивая трескучей, едва тлеющей лучиной. — В конце концов, не важно, как Плескун сумел освободиться. Важно, где он находится сейчас. Надо действовать!
— А что ты предлагаешь? — поинтересовался наследник, лениво разглядывая царапины на камне. Вия-Усобица, одноглазая ведьма Крамола. Изображается в виде крылатого клина, вбитого в живое дерево.
— Я предлагаю: немедленно в погоню! — князь Лисей взмахнул тонкой кистью; оранжевый огонек лучины прочертил решительную кривую в полумраке. — Карла не мог далеко уйти. (Еще взмах, огонек лучины мигает голубовато.) Надо оцепить район. Поднимай своих бандитов, Данила!
— Меня зовут Зверко, — тихо напомнил наследник.
— Да брось ты, любезный! — Князь отмахнулся желтым огоньком. — Все свои. Я спрашиваю, сколько удальцов ты можешь поднять прямо сейчас? Чтобы оцепить Глыбозеро хотя бы на два поприща в радиусе?
— Нисколько, — улыбнулся Зверко. — Никакая сила не поднимет их в бой. Надо ждать часа три-четыре. Парни отдыхают. Считай, что на текущий момент у меня нет войска.
— Проклятие, — простонал Лисей. — Никакой воинской дисциплины.
— Можешь напрячь своих дисциплинированных катафрактов, — добродушно предложил Зверко.
— У меня нет катафрактов! — Лисей болезненно дернулся. — Из тридцати осталось только девять. Плюс десятник Неро. Остальных похоронили сегодня утром. Пока ты спал, я помогал копать могилы…
— В этом смысле мне проще, — грустно согласился Зверко — Моих обормотов хоронить не надо. Свалил в кучу, облил каменным маслом — и жди, пока прогорит…
— Что же делать!? Надо оцепить местность…
— Да стоит ли оцеплять — Зверко пожал плечами — Плескун не станет убегать среди бела дня. У него больные ноги. Скорее всего Затаился где-нибудь среди развалин. Лежит себе, как ворох старой тряпки, и ждет ночи. А ночью его заберут…
— Эвакуируют? — Лисей выпрямился, глядя в упор. — Прилетят вертолеты от Сварога и возьмут горбуна на борт? Так?
— Почти. У них там есть кому прилететь. Плескун ждет ночи. Он не дурак. Вокруг сотни наших людей. Кроме того, он прекрасно знает, что при солнечном свете я мгновенно засеку его в движении. Хотя бы с помощью ворона…
— Серьезно? Ты умеешь использовать своего ворона в качестве ищейки?
— В книге «Вранограй» есть целый раздел. Нужно дать птице клочок ткани, проникнутой запахом беглеца…
— Изрядно вы начитались волшебных книг, любезный Данила, — поморщился Лисей. — Однако… не исключено, что Плескуна уже эвакуировали. Судя по всему, наш пленник ухитрился нацарапать магический символ и вызвать на выручку очаровательную леди Крамолу…
— Ага. Крамола прилетела, притворилась шамаханской царицей и заставила охранников порешить друг друга, — усмехнулся Зверко.
— Напрасно смеешься, — хмыкнул Вещий Лисей. — На то и богиня усобицы, чтобы ссорить союзников… Потом богиня освободила Плескуна от кандалов — и вынесла на свободу.
Наследник Зверко устало прикрыл веки:
— Это невозможно, Алеша. Никаких богинь тут не было. У этих тварей особый запах, кисло-сладкий. Они выделяют аромат тщеславия, который держится в воздухе очень долго, несколько суток. Несозревшие семена Белоярицы должны на этот запах реагировать и разбухать. Видишь, они по-прежнему маленькие и сухие. Это как лакмусовая бумажка.
— Хорошо, богини не было. Тогда как ты объяснишь все происшедшее, любезный Данила? — с плохо скрываемой досадой поинтересовался князь Лисей. Нервно раздергал ремешки, стащил с головы шлем. Темные волосы смешно топорщатся на висках. — Если не было божественного вмешательства, как горбуну удалось бежать? Из каменного мешка — безоружному, раненому и слабому? Неужто он и впрямь управился собственными силами? Загипнотизировал охранников… и натравил друг на друга?