Над головой захрустели кусты, гулко застучали в землю пятки… Мелькнули желтоватые плоские подошвы, черный подол… Из кустов выскочил… Быстрый и молчаливый толстяк в застиранной черной хламиде. Сиганул с бугорка, подскакивая, накатил ближе: пушистая грива вкруг головы, широкая дымчатая бородища с прожилками серебра. Мелко крестясь, упал на колени, склонился — уставился масличными строгими глазами, как у хирурга.
— Доктор… — прохрипел я, продолжая нервно хихикать. Жаба давит!
Толстый мужик навалился мягким животом, туча темно-серых волос, колыхаясь, закрыла небо. Я попытался ухмыльнуться. Доктор повел суровой бровью, засучил залатанный рукав… протянул загорелую руку — зацепил змейку сухим пальцем… Оттянул… нет, не поддается. Борода недовольно шевельнулась, сморщился красноватый нос.
— Помирать будешь? — хрипло поинтересовался мужик.
— Не дождетесь, проклятые буржуины… — простонал я в ответ и судорожно глотнул. Просунул два скрюченных пальца между горлом и тугой цепочкой. Ах, гадская бижутерия! Видать, старушка Мокошь мною всерьез недовольна.
— Эй, вставай! — крикнул толстяк в подряснике, толкнул в плечо.
Используя свободную левую руку, я молчаливо показал пальцесочетание. Если ты доктор — лечи. Точно-точно. Не можешь — проваливай. Не мешай погибать комсомольцу. Ух… пальцы режет.
— Эй, вставай-вставай! — Толстый бородач снова толкнул со всей дури. Приблизил нахмуренную рожу и вдруг — протянул мне огромный топор (из-за спины выхватил?). Сунул топорищем вперед. — Жить хочешь? Давай руби! Бери топор!
— Угу, — устало согласился я. — Ща рубану, кхе. Маловато, кхе, не покажется. Небось это ты, чудовище кудрявое, меня с траектории сбил? У вас здесь что: no-fly zone? Зона активности ПВО, кхе? Новое оружие на перелетных Мстиславах тестируете, гады?
— Молчи, Мстиславка! — Мужик больно ткнул в ноющую грудь топорищем. — Чуешь, ослабела змейка? Ненадолго! Вот-вот задушит тебя волот-змееныш… Успеть надо сухотный падуб вырубить!
Металлическая гадючка пообмякла. Я попытался даже оглядеться. Не приметил раньше, что берег-то — весь в пеньках. А у края озера — бревенчатая плотина. Сумасшедший мужик, видать, по профессии — дамбостроитель. Дамбодол-б. Долбо-дамбль.
— Отстаньте, дяденька, когда я умираю! — прошептал я, пытаясь закатить глаза (левый опух и не закатывался), — Рубите сами ваши дрова. Мне теперь о вечности думать пора. Дефолт наступает. Эта фенька, кажись, опять затягивается…
— Потому и затягивается, олух! Вона-вон твоя падуба какова вымахала! Ух, вязожелдь, ядовитое семя! — Шумя, мужик отпрыгал босыми ногами по берегу, с размаху пнул огромное сухоцветное дерево, одиноко торчавшее у самой воды. Мертвое бревнище угрожающе загудело, сверху осыпались колкие веточки, скрюченные игольчатые листья, сухие кровавые шарики плодов.
— Руби скорее! Истинно говорю тебе: коли срубишь падубу стоеросовую — змейка сама отвалится.
То ли толстяк оказался гипнотизером, то ли мозги мои расслабились от удушья… Невесть почему я поверил суетливому дядьке. А что, если это — знахарь-вошебник? Просто прикидывается чудаковатым долбодамбом? Вот бы клево. Ну, понадобилось ему дрова на зиму заготовить — вот и требует помощи в обмен на врачевание. Ведь прав колобок бородатый: ослабла моя змейка! Я вытер навернувшиеся слезки, перестал хрипеть и закрыл рот. Принял топор.
Кто-то скажет: балбес! Сдалось тебе бревно! Давай завещание пиши, плотников вызывай! Но — странная фигня: вдруг захотелось позорное бревнище ко всем праматерям заломати. А хрен ли оно торчит у самой воды?
Я поплевал на ладони. От души замахнулся и — как рубану!
ДЗИНЬ! Ядовитая крошка по глазам! Искры брызнули, как скоростные гонзалесы — в разные стороны.
Вы никогда не пробовали рубить бетонный фонарный столб? А Эйфелеву башню? Пробовали? Отлично: в таком случае вы поймете. Неведомое дерево оказалось практически титановым. Топорище жестоко ударило в ладонь, вывернулось… инструмент отлетел на добрых три метра! Толстый дамбостройщик подскочил, склонился — почесал темя сквозь пышную шевелюру, поднял топор из травы и показал зазубрину на гладком черном лезвии:
— Во!
— Ядрено существо! — недобро откликнулся я. — Послушай, дядя… руби сам. А я погибать пойду. Мне с этого железного падуба желудей не видать. И с плотины твоей… ни рыбки половить, ни на гидровелосипеде покататься.
— Как же я срублю? — Толстый прораб едва не выронил топор. — Это ж… твоя собственная растения выросла! На твоих грехах вскормлена! Последняя осталась! Остальные давно порублены! А тебе все недосуг.
Подбежал, заглянул в глаза. Наступил на ногу, жестко взял за плечо:
— Если ядовитую падубу вовремя не вырубать — великий Падубовый Лес вырастет. Тогда вылезет озерный Волот-змей. И прямиком в падубову чащу. Отсидится там, падубы нажрется, яйца выкинет. Оттуда они по всей земле расползутся, гады озорные, прожорливые. А покамест он там сидит, на дне. Пока ядовитый лес не вырастет, змею нельзя вылезать из воды. На, руби.
Shit! Опять занозил руку о деревянную рукоять.
— Ишь, прорастают… — Юродивый толстяк показал пальцем под ноги. Прямо на глазах из притихшей травы самоуверенно вылезал острый, как дротик, наглый побег серо-стального цвета. Жесткий, будто стальной — и весь какой-то мокрый, в липких капельках по чешуйчатой коре.
Я обернулся и посмотрел на свое недорубленное бревно, Падолбовый лес, понимаешь… Ядрена растительность. Ща хрясну.
— Просто так не руби — не сдюжишь, — забормотал мохнатый толстяк, поспевая следом. — Сухотная падуба — не простое древо, гордое. Обиду из воздуха вдыхает, злобою людской насыщается. Вот и подсекай ее сообразно. Припоминай, кого обидел — руби, да вслух имена приговаривай. Не древеса отсекай, а грехи. Так полегче дело пойдет.
Во фигня какая! Дожили. Началась сказочно-епическая хрень, как в творчестве братвы Гримм. Час соплей. Эра милосердия, драть ее. Эпоха типа покаяния. Да мало ли кому невзначай на ногу наступишь (бутсой, али лыжей, али коньком норвежским беговым)? Упомнишь ли всякую челюсть, неловко вывернутую сгоряча в толпе соотечественников? Между тем я ведь — добрый. Ангел я. Миролюбивая милашка. Какой от меня вред, кроме сугубо экологического? Мстислав Бисеров — он ровно кошак трехцветный: удачу приносит окружающим. Смех и радость людям! Точно-точно…
Вот разве что… паренька одного с трона сверг, сделал ему изящную подставу, грациозно уронил лицом в грязь, технично развел на бабки, лишил наследства и скомпрометировал в глазах божественного руководства,