— Я бы не советовал простым смертным хулить имя Сварожье, — назидательно заметил Би-Джей, грозя желтым пальцем раздраженному Ракете. — Он не любит, когда грязным языком произносят его имя. Он величайший властелин на земле…
— Еще поглядим, — пробормотал я, поспешно колдуя из пыльцы новый «Витябьск». — В конце концов, я могу пойти на принцип… Позорный Сварог, видать, возомнил себя суперхакером и первым колдуном в Вязи. Ничего. Я объясню ему, кто главный — не будь я великий вебмастер Тешило!
Новенький «Витябьск» получился нежно-фиолетовым, как кожа вилы Ром. С красными кнопками. Вдохнув побольше любексовой пыли, я быстренько залатал трещины на волшебном зеркале и — снова вошел в Вязь.
— ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ВЕЛИКИЙ БАТЬКА ТРАЯН! — услужливо засуетилась виртуальная гадюка, охранявшая вход в «Вырий». На этот раз даже не спросила пароль, И хорошо — кажется, я успел его позабыть.
— «Я не пойду в общий зал», — объяснил я кобре. — «Проводи меня в кабинет для частных переговоров. И сообщи Сварогу, что Великий Траян ждет его для беседы без свидетелей».
Вражина не заставил себя ждать. Он вошел в кабинет через потолок.
Я улыбнулся: этот Сварог вовсе не так страшен, как утверждает Би-Джей. Вежливый. И на шутки не обижается… Безобидный такой колдунчик.
— Отнюдь не безобидный, — вздохнул за спиной Би-Джей. — Просто… твое зеркало искажает его божественный облик, И смягчает слова. Если беседовать с ним через обычное, древнее Зырцало «Вручиглаз» — то заместо милых буквиц и значков увидишь… молнии во взоре, саранчу в волосах и клыкастую улыбку! И не прибаутки услышишь, но проклятия.
— Чурило — это страшный полудемон, летучий богатырь, — торопливым шепотом пояснил Би-Джей. — Он идет на Русь со своей армией, чтобы сесть князем на Престоле. Сварог колдовал его, по слухам, девяносто девять лет: не из любексовой пыльцы — но из лучшего горного свинца, сарацинской серы, турской желчи, бычьей крови, из самых мерзких звуков ацтекского языка… Чурила — великий богатырь, любимый внук Сварога!
— Ха! Хотите, я уничтожу этого Чурилу? — тут же рявкнул Акундин; его шлем с мокрым плюмажем вынырнул из ароматической пены. — Я намерен с ним сразиться на мечах!
— Найн! — вскричал Кульбитц, оживляясь. — Я нихт согласен! Я сам уничтожайт Тчурило! Их пуду немношка рубить его пополам, хо-хо!
— С меня довольно! — взревел Акундин и шумно полез из джакузи наружу. — Я пошел разиться с Чурилой на мечах.
— Их шайссе! — прохрипел Кульбитц, физкультурно выпрыгивая из бассейна и поспешно натягивая кожаный доспех. — Их неметля идти бить Тчурило. Йа-йа, цум тофель.
— Безумны речи! — Ракета раздраженно покрутил пятерней у виска. — Старики в Призрене сказывали: Чурила скользит по небу в волшебных чеботах, за триста сажень разит врагов жгучей плеточкой-змиевкой… Нужен особый богатырь, дабы заломать Сварожья внука.
— Чурила непобедим, — покачал головой Би-Джей. — В полночных книгах нет пророчеств о его гибели. Ему суждено дойти до Престола…
На этот раз он не стал взрывать мой компьютер. Просто выкинул Траяна прочь из «Вырия» — как щенка за порог. Щенок не стал кусаться и визжать. Поморщился и откинулся на влажную спинку шезлонга. Соломинку зубами прикусил. Обернулся и жестом подозвал виду Ром: выбрал из блюдечка клубничку покрупнее. Окунул в белый шоколад. Неторопливо сожрал, облизал пальцы.
— Любезный мой Би-Джей, — тяжело вздохнул я. — Прошу вас объявить сотрудникам о введении в замке чрезвычайного положения. Отменить все пьянки и выходные. Ввести строгий учет волшебной пыльцы. Приступить к рытью траншей и заготовке сухарей. Мы начинаем войну против Сварога.
Фон Мракобрун и Акундин восторженно бросились опоясываться мечами. Би-Джей схватился за сердце и упал в соседний шезлонг.
Я задумчиво глянул в зеркальный потолок. Война. Любимая игрушка богов. Это будет утонченное соперничество демиургов, битва двух великих игротехников. Что мне нужно для победы? Три мегатонны вдохновения и… собственный супергерой. Да! Я создам своего Чурилу. Сотворю звездного громилу; наверчу на него примочки и апгрейды, импланты и протезы. Я подарю ему ракетный ранец. Наделю бицепсами и холодным взглядом. Научу пользоваться двуручным мачете. Это будет мой шедевр, мой милый мальчик-солдат. Мой малюта. Он подлетит к Чуриле и вызовет на поединок. В небе над Русью эти парни будут биться трое суток, разбрызгивая искры и обломки клинков от Припяти до Вирянского моря…
Только одна проблема. Я не в силах создать супергероя из пыльцы, как девчонок-самовил. Потому что вдохновение, создающее девчонок, замешано на горьком растворе моих чувств к Нике. В каждую из вилочек я немного влюблен. Рыцарь Шнапс, волшебница Текила, даже Зубровка — мои эротические грезы, оживленные алкоголем и отлитые в легком жару тлеющего вожделения. А вот о парне с бицепсами я мечтать не могу, т. к. категорически гетеросексуален.
Выход один: супергероя надо не создать, а взрастить. Взять обычного крепкого паренька и выточить из этой генетической болванки изощренную статуэтку мускулистого полубога. Принять его корявое волосатое тело за основу и добавить скафандр, оружие, боевые и магические навыки — как это делается в компьютерных ролевиках.
— Герр Штефан! Их пуду суперкнехт? Их рубить Чурило! — Кульбитц шагнул вперед с обнаженным лезвием в руке.
— Нет, я! Лучше я буду твоим витязем! Я согласен! — рявкнул Акундин, отстраняя барона железным плечом.
— Ребятки… — Я покачал головой. — Ступайте лучше вниз, в бильярдную. Погоняйте шары по бархату. Ваша задача пока — научиться пользоваться кием.
— Вы не возможете завалити Чурилу, — подтвердил Ракета. — Старики в Призрене молвили, что его осилит только… самый слабый человек на Руси. Есть такое странное прорицательство. Оно не записано в книгах жрецов, а передается из уст в уста. Против Чурилы нужно ставити не крепкого витязя, а — больного, расслабленного, беззащитного человека. Только он победит негодяя.
— Ты веришь в этот бред? — улыбнулся я.
— Не очень. Но… так сказал один инок со Святой Горы. Нужно искати самого жалкого человечка на Руси. Не княжича, а деревенщину. Не юного, не красивого, не гордого… Того, кто просто сидел на печи — сиднем.
— Я вебмастер, а не мануальный костоправ. И при всем желании не смогу заставить инвалида выдергивать деревья с корнем и грациозно махать двуручным мечом. У моей магии есть пределы. Давай лучше… — я прищурился, — давай-ка сделаем витязем — тебя? А, друг Ракета?
Кульбитц и Акундин ревниво покосились на сребра. Юнак почесал бритый череп в районе турского клейма.
— Недостойно мне. Не сдюжу.