— Ты понимаешь, моя любезная Смеяна: он солгал! — Подчеркнуто жестикулируя, волшебник обернулся к смертельно побледневшей женщине. — Солгал у нас на глазах несколько раз подряд! А это значит, что он… не дубрович! Дубровичи не умеют лгать, понимаешь? А он умеет, и весьма складно!
— Все правильно. — Данила ниже поклонился взбешенной воительнице. — Если я говорю, что я никакой не Данька-дубрович, это значит, что я им действительно не являюсь. Если бы, напротив, я был Данькой, то не смог бы этого опровергнуть… Это сложно понять, но это логическая истина.
— К черту твои колдовские истины, кузнец, — прошипела Смеяна. — Меня интересует иное доказательство, куда более верное… Покажи нам свою правую ладонь… Клянусь камнями египетской пустыни: на руке не хватает двух пальцев — потому что я сама отрубила твои мерзкие когти в схватке на постоялом дворе в Дрогожиче! Вот что я называю истиной, дубрович! Обнажи ладонь — и навсегда заткни свою лживую пасть!
Стараясь не смаковать собственного триумфа, Данька молча стащил с десницы кольчужную рукавицу. И повертел перед лицом широкой пятерней с крупными пальцами. Странно: он впервые слышал про схватку на постоялом дворе… Очевидно, это случилось еще до пожара на кузне.
— Ты удивлена, милая Смеяна? — мягко произнес он наконец. — Что ж… я могу удивить тебя еще больше. Послушай, что я скажу, и постарайся вспомнить: душный вечер… солнце садится за светлый Итиль… по каменному мосту мимо бестиария стучат колеса кибиток — народ возвращается с торга в кочевья…
Он не видел ее глаз, потому что совсем потерял серый взгляд в черных россыпях прически — но чувствовал, что каждое слово проникает в цель. На секунду даже показалось: он и вправду помнит, как играл в дорожной пыли вместе с тоненькой смуглой девочкой с прозрачными глазами породистой кошки.
— Мы действительно знакомы с тобой, Смеяна. Только я не славянский кузнец… Меня зовут Даниил Казарин, сын Мокиев. Отец мой был жрецом каменных таблиц, а твои родители жили на соседней улице. Мы были одногодками и часто играли вместе… После пришествия славян и разрушения Саркела отец бежал в землю кривичей, в сумасшедший город Сполох. С тех пор я не встречал тебя, моя милая Смеяна, — только слышал от отца о твоих подвигах… Я ждал этой встречи тринадцать лет — и счастлив видеть, что ты превратилась в прекрасную женщину, в великую воительницу. Это всего лишь неприятная шутка судьбы: ты увидела врага в старом и верном друге.
Смеяна замерла на лестнице, вцепившись в узкие перила — маленький рот полуоткрыт, в льдистых глазах колючие слезы. На мгновение Данила почти пожалел ее — она не знала, что чувствовать и как говорить! Чудесное сходство или дьявольский обман; враг, похитивший воспоминания ее детства, или вновь обретенный друг? «Свищ… я боюсь! Я не узнаю его! — едва слышно проговорила она, страшно бледнея и оттого хорошея безудержно: — Я не помню… не знаю!»
Бритый главарь разом оказался рядом: подхватил длинной рукой задрожавшую ломкую тень — слабо брякнули цепи и заклепки, бессильно скользнул по полу леопардовый хвост… Смеяна повисла у него на шее — потоки черных волос обрушились Свищу на грудь, железный ворон тяжко запрыгал на своем насесте, ловчей перехватывая когтями.
— Тише, любовь моя, все хорошо! — едва слышно сказал Свищ, подхватывая на руки легкое тело. — Успокойся… пойдем наверх. Скараш! — Уже наверху лестницы он обернулся. — Расскажи Данэилу о задании. Верни ему личину и потайный знак, выдай оружие. К вечеру все должно быть готово к началу дела.
Тяжелые сапоги продавили верхнюю ступень — крышка чердачного люка с треском обрушилась вниз, разом обрывая солнечные лучи. Размеренные шаги прогрохотали по потолку в дальний угол… Снова протяжно и нехорошо вздохнула в сенях грязная тень Вретеня. В наступившей тишине стало слышно, как тихо стучит ножом на кухне хозяйка-славянка. Громко простонала наверху, на чердаке женщина, будто радостно удивляясь чему-то — и снова дробный перестук кухонного ножа… Скараш демонстративно развел руками и сокрушенно улыбнулся.
— Вот так всегда… Кому-то выпадает доля утешать женщин, а старик Скараш должен рассказывать о задании! — Магистр поправил малиновый бант и не спеша пригладил серебряные пряди на висках. Потом вдруг лукаво подмигнул Даниле: — Твоя подруга Смеяна излишне трепетно переживает встречу… Ну, ничего: Свищ быстро успокоит ее. Они занимаются этим день и ночь — а вся тяжелая работа достанется нам с тобой…
— Добрый Скараш, я опечален, — хрипло проговорил Данька, подсаживаясь к столу. — Она приняла меня за славянина. Я ожидал более теплого приема.
— Забудь о женщине, о избранный из воинов! — Скараш сдвинул брови и стал похож на развратившегося Шона Коннери. — Ты прибыл сюда не в поисках прекрасной Смеяны: сегодня нам предстоит не любить, но убивать! Уничтожать…
Внезапно, словно проникнувшись гремучим смыслом собственных слов, он вскочил со стула — долгие полы аспидно-черного плаща взметнулись, просияв в солнечных полосах алой подкладкой; волшебник разом пробежал шага три по комнате до соседнего стула, вцепился тонкими пальцами в спинку:
— Судьба всего света решается на наших глазах, и нам предстоит стать протагонистами великой драмы! — Карие глаза в темноте медленно занялись призрачным бледно-желтым светом, высокая фигура в шумном облаке черных драпировок замерла как этрусское изваяние. — Со дня на день огромная славянская земля должна сделать свой главный выбор, выбор судьбы! Старые деревянные истуканы более не в силах управлять многочисленными племенами от Буга до Итиля. Твердыни многобожия рушатся! — Скараш взмахнул мрачным рукавом, и по столешнице с грохотом покатились, как крупный жемчуг, многоцветные глиняные шарики… — Верховный идол Дажьбог полностью попал под влияние своей супруги Мокоши, которая и сама стремительно слабеет, теряя доверие черни. — Докатившись до края, шарики один за другим посыпались на пол. — Однорукий Стожар не в силах усмирить раздоры между князьями. Болезненный старый Траян затворился в своей пещере в горах, а Световит принял крещение и доживает человеческий век в лесной пустыни. Старые боги умирают. Славянам предстоит выбрать новую власть над собой, новый порядок мира — и мы должны помочь им сделать полезный выбор!
Данила понимающе кивнул, глядя, как на занозистой грани стола танцует вокруг своей оси, вертясь как заведенный, крупный шарик белого цвета в розовых прожилках.
— Самоотверженные посланцы от разных крайностей земли в эти дни спешат на Русь в надежде очаровать сердца вчерашних варваров, стоящих на пороге новой всемирной славы. Тысячи рук тянутся к кормилу славянской ладьи, гигантского моноксила, охваченного бунтами и мятежами! Наша великая цель — направить этот корабль в гостеприимную и надежную гавань… И не допустить того, чтобы им завладели наши смертельные враги! — Скараш блеснул глазами, словно отшатнувшись от невидимого и ненавидимого противника. — Мы должны помешать недобитым беглецам Империи, которые мечтают склонить славянские народы под сень своего креста!
Отброшенный жесткой артистической рукой, стул отлетел в угол — Скараш рывком обернул голову в профиль и замер на мгновение, его голова в мутном отсвете на стене выпукло напомнила абрис небывалой камеи Мефистофеля. Не шелохнувшись и словно не раскрывая рта, он кратко расхохотался:
— Эти греческие глупцы надеются возродить крестовую Империю на славянской почве… Болезнь медленно распространяется: в лесах поселяются отшельники, на дорогах появились первые богатыри с крестами на щитах и под рубахами. Некоторые князья-изгои собирают под свои знамена сторонников новой веры — и прежде прочих молодой негодяй Владимир Святич… Это предельная угроза. Крещеные сторонники погибшей Империи — греки, србы, белогорцы и алыберы — уже выслали на Русь своих миссионеров. Они пытаются передать славянам четыре царских элемента — Алфавит Солнечных братьев. Скипетр Орла, Державу Креста и Меч Константина. Это есть таинственные ключи к новой Империи. От нас зависит, да будут они потеряны навсегда!
Скараш явно наслаждался своей речью — в голосе его сдержанно грохотали громы грядущих сражений, мерцающие глаза ярче отблескивали во мраке. Данила не смотрел на волшебника — опустив взгляд по касательной к загрязненной поверхности стола, он старательно запоминал услышанное.
— Церковный Алфавит готовы доставить на Русь Кирилл и Мефодий, два полоумных брата из города Солунца, — звучал в темной избе широкий южный голос, изредка подрагивая на значимых слогах. — Волшебный Меч Константина задумано передать славянам от алыберского царя Леванида Зиждителя, этого нищенствующего горского властителя. Наконец, главные императорские стати — Скипетр и Державу — везет с собой из разоренного Царьграда коварный имперский царедворец Колокир…
Скараш сделал паузу и медленно покачал головой:
— Это очень опасный человек. Он хитрее лисицы, великолепный лицедей… Ему нет равных в искусстве переодевания и изменения голоса. Без помощи магии Колокир способен перевоплотиться в женщину или старика, в животное или призрак. Несколько недель назад он отправился в свой путь на Русь — и скоро будет здесь, в наших краях…
Ссутулившись над столом, Данила горячей рукой отвел от лица русую прядь. А в пальцах мага вдруг блеснул лезвием тонкий кинжал. С размаху вонзив острие в отполированное локтями дерево столешницы, Скараш продавил в древесине короткую дугообразную линию.
— Колокир едет из Царьграда к тайному месту на берегу Глыбозера. В это время с другой стороны, из Престола к Глыбозеру спешит некий крещеный славянин, которому предстоит встретиться с греком и принять от него царские Стати…
По темному дереву пролегла еще одна узкая полоса, под углом и навстречу первой — не доведя совсем немного до пересечения линий, Скараш с кратким треском вырвал кинжальное острие из тесных древесных тканей.
— Если они встретятся, на наших надеждах можно поставить крест. Славяне получат древние Стати базилевсов Империи, и тогда… Тогда начнется новое время — эпоха святорусских богатырей… Эту эпоху нам едва ли дано пережить.
— Как мы можем помешать встрече? — Данила поднял внимательные глаза.
— Как я уже сказал, грека перехватить невозможно. Никто не знает, как на самом деле выглядит Колокир и какое обличье он решил принять на этот раз. Остается только один путь: искать славянина. — Подобрав подол плаща, Скараш присел на край стола, по-прежнему задумчиво вглядываясь в свежие шрамы на досках. — Как сообщает нам из Престола Окул-хан, один крещеный славянин недели две назад выехал в наши края… Очевидно, он уже находится в окрестностях Глыбозера в потайном месте, где назначена встреча — где-нибудь на незаметном лесистом острове или в глухой протоке. Найти его не составит труда: нам известно его имя и богатырская внешность. И даже то, что он приехал вместе с женой — что лишний раз подчеркивает славянскую тупость…