— Не пытайтесь изобразить меня святым подвижником, я это делаю только ради того, чтобы не потерять квалификацию, — Ройе улыбнулся во весь рот и снова обратился к Бет. — Без постоянной практики хирург превращается в мясника.
— Он еще и скромный, — директор Чэн доверительно склонился почти к уху Бет. — Несколько недель он оперировал почти непрерывно. И я сам слышал, как в столовой он, закончив ужин, сказал: «Теперь зашивайте и готовьте следующего».
— Это старый медицинский анекдот, не слушайте его, — оборвал рыжий. — Поверьте, на госпитальном корабле бывало много хуже, но даже там до такого не доходило.
— И тем не менее, за четыре недели в клинике доктор Ройе провел свыше шестидесяти операций…
Это по две в день, если он не давал себе выходных, прикинула Бет. А если давал — то по три.
— …И я вас уверяю, их уровень выше всяких похвал, — продолжал Чэн. — Если бы — я чисто гипотетически, безо всякой привязки к реальности — если бы я принимал решение, кому доверить в случае чего жизнь вашего августейшего жениха, я бы без колебаний выбрал доктора Ройе.
Мне что, сватают его в придворные врачи? Неужели седатив мешает не только чувствовать, но и соображать?
— Я хочу сделать вам подарок, — сказал Ройе и снял что-то с пальца. Бет поначалу это показалось каким-то сложным сегментированным кольцом, но на ее ладони оно вдруг раскрылось и превратилось в нечто вроде укороченной сороконожки.
— Хирургический бот, — пояснил Ройе, беря странную штучку поперек «спинки». — Для операций на внутренних органах. Самый большой из набора. Он, так сказать, прокладывает путь остальным. Вот скальпели, — он отогнул переднюю «лапку» бота и развернул ее, как раскладной ножик. Лезвие было размером и формой похоже на срезанный ноготь. — Они уже притупились, иначе бы я немедленно порезался. Вот эти лапки — зажимы. Бот пережимает сосуд и отщелкивает ненужный членик. Когда сосуд нужно вернуть к действию, его сшивают и членик снова пристегивается к корпусу. То, что похоже на голову — сшиватель. Здесь же помещаются чип, двигатель и энергоблок. В брюшке — запас нити и проход для более мелких ботов, которые по сосудам входят прямо в пораженный орган и там работают. Зажимы могут, если надо, придерживать отсос или шунт. Заряда хватает на восемь минут, одновременно работают два, три или четыре бота — в зависимости от сложности операции. Хирург моего уровня может управлять пятью-семью, если на подхвате у него хороший медтех.
— Пауль, мне кажется, технические подробности неинтересны госпоже Элисабет, — с натянутой улыбкой проговорил Чэн.
— Нет-нет, мне очень интересно, — краем глаза Бет заметила, как вокруг них густеет толпа. — Продолжайте-продолжайте!
— Спасибо, сеу Элисабет. Я бы никогда не подарил вам этого бота, не будь его ресурс исчерпан полностью. Это имперская технология, сеу Элисабет. В Империи их выбрасывают после однократного использования. Если такого выброшенного бота вскрыть, можно достать из него неотработанный шовный материал, элемент питания или неиспользованные скальпели. Поэтому люди, контрабандой торгующие с Империей, иногда роются на свалках имперских больниц и привозят нам отработанных ботов. Добыть их не стоит ничего, места они занимают, как видите, мало, продаются здесь по цене новых… Жаль, спрос невелик, а то можно было бы заколачивать хорошие деньги. Мы из трех отработанных собираем одного, почти нового. Этот был в деле четыре раза. Сейчас он уже ни на что не годен. Последним, для кого он работал, был мальчик-планетник лет шестнадцати. Я протезировал ему клапаны сердца и делал пластику внутренней перегородки…
У Бет перехватило дыхание.
— Когда я исчерпаю весь наличный запас ботов, — продолжал Ройе, — то есть, когда мы исчерпаем, я ведь не один оперирую здесь… директор Чэн опять пойдет по капитанам-контрабандистам с протянутой рукой.
— Перестаньте, — одернул Ройе покрасневший директор.
— Разве дом Кимера не оплачивает лечение? — изумилась Бет.
— Дом Кимера оплачивает лечение только членов дома Кимера, — пояснил Ройе. — Остальные лечатся за свой счет или, как в данном случае, за счет благотворительности.
Ройе снова что-то сделал с ботом, тот закрылся и свернулся колечком. Бет со вздохом надела его на большой палец.
— Я непременно покажу ваш подарок моему жениху, — сказала она.
— Ты что, заснул там? — донеслось по трубе.
«Я умер там», — это, конечно, была такая глупость, что не стоило говорить ее вслух, но Дик примерно так себя чувствовал. Но это все равно не причина позволять девушке в одиночку ворочать ломиком решетку. Даже если эта девушка — синоби.
Дик пополз по дренажной трубе ногами вперед, лицом вверх. Дьявольски неудобно, но развернуться было никак. Пока он добрался до выхода в подсобку, икры свело намертво, так что люк Шана поднимала все-таки одна.
Крепкая девушка.
— Вылезай, у нас минут пятнадцать на все про все.
— Тогда не теряй их… — Дик вылез, ухватился за края люка руками и приподнял его, — на трепотню… Отпускай!
Люк упал, пазы встали на место, Шана убрала ломик.
— Душ, — бормотала она, чуть не бегом волоча Дика по коридорам служб. — Тебе нужен горячий душ. Если ты опять простудишься, Ройе меня закопает. Прямо в том садике.
Дик, покорный, как сомнамбула, позволил впихнуть себя в душевую.
— Ты что, ждешь, что я тебя и раздевать начну? — Шана уперла руки в боки.
— Нет, я… — Дик махнул рукой и начал ковырять пальцами застежку.