Он сбросил свитер и обрезанную майку. Начал расстегивать сапожки.
— Я проиграл, и мне нечего терять, — сказал Нуарэ. — Но тебя, щенок, я уничтожу.
Дик улыбнулся.
— И сказал Филистимлянин Давиду: подойди ко мне, и я отдам тело твое птицам небесным и зверям полевым, — проговорил он, выпрямляясь и снимая сапожки нога об ногу. — А Давид отвечал Филистимлянину: ты идешь против меня с мечом и копьем и щитом, а я иду против тебя во имя Бога воинств Израильских, которые ты поносил; ныне предаст тебя Господь в руку мою, и я убью тебя, и сниму с тебя голову твою, и отдам трупы войска Филистимского птицам небесным и зверям земным, и узнает вся земля, что есть Бог в Израиле; и узнает весь этот сонм, что не мечом и копьем спасает Господь, ибо это война Господа, и Он предаст вас в руки наши.
Черный камень арены совсем не скользил под босыми ногами. Дик вспомнил ночь своей казни. Да. Он должен был сделать ради Рэя и других то, что Рэй сделал ради него.
— Стоп, — сказал со своего места полковник Ольгерт. — Юноша, что бы вы о себе ни думали, вы неподобающе одеты.
— Да бросьте, — поморщился Огата, — Не можете же вы всерьез считать, что в этих трусах спрятан силовой доспех
— Кодекс есть кодекс, — чопорно сказал полковник.
Дик посмотрел на Баккарин.
«А я тебе говорила», — пожала плечами она.
Через две секунды Дик выпихнул ногой трусы за круг.
— Больше ничего не мешает?
— Отвратительно, — изрекла госпожа Джемма Син.
— А вы закройте глаза, — посоветовала Баккарин. — И лучше вообще их не открывайте. Все остальное вам понравится еще меньше.
Полковник подошел к краю арены с длинным футляром на руках. Крышка футляра поднялась. Внутри на черном бархате лежали два одинаковых с виду флорда на одинаковых поясах и какая-то штука, похожая на дорогую зажигалку.
— Выбирайте оружие, — сказал полковник.
Дик взял тот флорд, что был ближе. Нуарэ — оставшийся. Полковник — штуку, похожую на зажигалку.
— Проверьте оружие.
Дик не знал, как это принято делать и посмотрел, что будет делать Нуарэ.
Тот резким выбросом в сторону пустого сектора послал лезвие вперед на всю длину, а потом втянул обратно и прищелкнул к поясу.
— Претензий нет.
Дик проверил таким же образом свой флорд. Ну, флорд как флорд, немножко тяжелее стандартных армейских, но легче орриу.
— Претензий нет.
— Поединок начинается с включением силового поля, — сказал полковник, закрывая коробку — и Дик понял, что «зажигалка» — это пульт.
— Поединок заканчивается с выключением силового поля. Силовое поле выключается автоматически, когда один из противников перестает подавать признаки жизни. До начала поединка дуэлянты не касаются оружия руками. Тот, кто сделает это, признается проигравшим; в этом случае оружие будет дистанционно заблокировано, и его жизнь и смерть окажутся полностью в воле противника — или его секунданта. Разойдитесь.
Нуарэ отошел на край поля, встав почти вплотную к силовой мачте.
Дик поступил так же, заняв место у противоположной. Отметил про себя, что это расстояние делает невозможным удар эйеш — дуэльные флорды не пробивали на шесть метров.
Включение силового поля он не увидел не услышал даже — а почувствовал легким дуновением тепла и покалыванием статического электричества.
Нуарэ не бросился вперед. Он неторопливо снял с пояса флорд и, выдвинув его на длину рапиры, встал в позицию.
Дик пока не трогал оружие. Он смотрел на своего противника — сухопарая ладная фигура, скульптурный торс, безупречная стойка… Кого-то он неуловимо напоминал, и Дик вдруг сообразил: Вальне. Та же благообразная внешность, прикрывающая весьма поверхностный ум и жалкую душу. Образец деланного рыцарства, сводящегося к легким победам над слабым противником и напускной галантностью к женщинам, на которых общество поставило печать одобрения.