Он сам не знал, насколько он, привыкший к полуторным-двойным ускорениям, силен. Толкая Бет, он не рассчитал силы.
Она оступилась и упала с лестницы.
Вместе с ней упало его сердце. Он успел кинуться вперед и прихватить ее за то, что было ближе: за волосы; в итоге она не опрокинулась вниз головой и не сломала шею, а пересчитала несколько ступенек попой и остановилась на площадке ниже, прикусив язык и рыдая от боли.
— Бет! — он спрыгнул к ней и быстро ощупал, проверяя, нет ли переломов. — Ты в порядке?
Наградой за заботу была оплеуха.
— Кретин! — крикнула она, когда боль в языке сделалась терпимой. По лицу ее градом катились слезы. — Уйди, придурок!
Она развернулась, чтобы спуститься еще на пролет, Дик с криком «Да подожди ты!» ухватил ее за шиворот чоли, и…
Хрррясь! — тонкий шелк блузки разошелся. Дик весь обледенел: как он, если что, объяснит теперь ВОТ ЭТО??? Бет взвизгнула, сжала разорванную блузку руками на груди и ломанулась в дверь, ведущую на пятую палубу.
Дик вторично похолодел при мысли о том, что будет, если этот бардак услышит Вальдер. А он непременно услышит, если Бет будет так колотиться в дверь — она же не знает, что без замка та открывается только изнутри отсека…
— Бет, ты с ума сошла, вернись сейчас же! — он попробовал оттеснить ее от двери, обхватил за руки и грудь, но она завопила:
— Пусти, мне больно!
За время этой короткой борьбы его тело пришло в состояние боевой готовности — совершенно помимо его воли, и очень некстати, потому что…
Потому что дверь пятой палубы открылась и во всю высоту и ширину проема воздвигся страшный, как смерть, Вальдемар Аникст.
Мгновенно оценив обстановку, он оторвал Дика от Бет, пригнулся к ней и горячо, заботливо — словно это не он избегал и поносил ее! — спросил:
— Что с тобой, девочка, милая? Он тебя обидел?
Бет была перепугана не меньше Дика и не могла ответить ни «да», ни «нет». Тогда Вальдер развернулся к юноше, и его перекошенное лицо было еще страшней обычного.
— Ты лапал ее?
— Да, — ответил Дик, потому что правды скрывать не собирался.
Вальдер схватил его правой рукой за загривок и сильно, страшно ударил лицом об опорный столб винтовой лестницы.
Глава 5
Шин Даллет
Самым серьезным наказанием, которому Бет подвергалась в жизни, было лишение обеда в школе. Поэтому мгновенная расправа, учиненная над Диком, повергла ее в оцепенение. Вальдер показался безжалостным огромным чудовищем, которое способно размозжить и ее, если правда о происходившем здесь вырвется из ее губ.
Но Дик сползал по опорному столбу, оставляя на нем кровавый мазок, глядя куда-то сквозь нее совершенно стеклянным глазами — и она понимала, что она виновата и если она сейчас не скажет правды — Вальдер или кто-то другой поступит с ним еще хуже. Страх и совесть рассекали ее пополам, и она думала: «Сейчас скажу… сейчас скажу…» — и молчала.
Вальдер не дал юноше упасть и вновь сграбастал его за ворот. Бет взвизгнула, испугавшись, что удар сейчас повторится, но стармех сказал:
— А ну, пошел! — и выволок Дика из лестничного ствола. Тот еле перебирал ногами, больше вися на руке Вальдера, чем шагая, а Бет, всхлипывая, семенила за ними. Только сейчас она заметила, что за спиной Вальдера все это время стоял Актеон.
Вальдемар притащил Дика на вахту и бросил на кресло. Тот не удержался и опять сполз на пол. Больше Вальдер не стал его поднимать: он сидел, прислонившись к станине пульта боком, часто дыша ртом и прижимая к разбитому лицу рукав косодэ, чтобы не капать кровью на пол. Правая половина его лица стремительно заплывала.
Вальдер нажал на кнопку внутренней связи и сказал в микрофон:
— Подойдите в кубрик, кэп. Нештатная ситуация.
— Что случилось? — недовольным голосом сказал мастер Хару.
— Попытка изнасилования, — бросил Вальдер сквозь зубы, и лицо его снова перекосилось. Он бросил Актеону и Бет:
— За мной, — и снова поднял Дика за шиворот. Так они и вошли в лифт — Бет, обмирающая от ужаса, Актеон, разъяренный стармех и какой-то отрешенный, словно еще не пришедший в себя после удара Дик.