— Мне его? Или меня ему?
— Тебе его. Для того и форма, чтобы он не очень обращал на тебя внимание.
— А что за человек?
— Какой ты настырный, боя. Нуарэ или Дормье. Я не знаю, кто из них придет.
— Зачем они мне?
— Объясню потом. И если ты беспокоишься насчет Сэйкити — то сегодня я скажу тебе, где он, но сейчас ты туда не пойдешь.
— А когда?
— После обеда. Вот тогда-то, кстати, и наденешь все свое рубище. И плащ, и вещмешок.
— Потому что с человеком в форме экологической полиции Сэйкити не станет разговаривать?
— Именно.
Они свернули на улицу, ведущую к центральной площади города, и Дик увидел вдали, между домами, темную угловатую фигуру, по плечи поднимающуюся над толпой. Еще с полсотни шагов — и Дик разглядел профиль, а затем и узнал его.
Посреди площади стояло высеченное из зеленовато-серого камня изваяние Экхарта Бона.
Когда они вышли на площадь, Ройе поинтересовался:
— Хочешь посмотреть поближе?
Они обошли статую со всех сторон — и Дик увидел на фронтальной части традиционный поминальный алтарь и большую надпись: «ПОМНИМ».
— Что ты об этом думаешь? — Ройе кивнул на памятник.
— Очень красиво, — сказал Дик.
Скульптура и в самом деле была не похожа на виденные им до сих пор изображения Бона. Их авторы придерживались единого канона — все они изображали Бона с чуть запрокинутой головой, скрестившим руки на груди, задрапированным в тяжелые, со многими складками, ткани. Здесь же он выглядел иначе. Вместо драпировок — обычная одежда: прямые брюки и куртка, широко распахнутая на груди. В правой руке — флорд, еще не активированный, но уже готовый к активации — Бон держал его обратным хватом, лезвием к себе. Голова чуть наклонена вниз, губы чуть раскрыты в улыбке — словно у человека, только что хорошо пошутившего и ожидающего, что шутка вот-вот дойдет до собеседника. Глядя на разлёт бровей давно умершего тайсёгуна, юноша вспомнил Бет, его посмертную дочь. Это было больно, потому что Дик очень много душевных сил тратил на то, чтобы о ней как раз не помнить.
— Северина Огату честят сумасшедшим, и это одна из причин, — сообщил Ройе, продолжая глядеть на памятник. — Его работа.
— Он… сделал это? — Дик оценил дерзость и изящество замысла. — Или… только заказал?
— Сделал, своими руками. Он отлично рисует и знает толк в скульптуре. А госпожа Сога ничего, абсолютно ничего не могла сделать, — Детонатор улыбнулся и покачал головой. — Ну, идем. Суд по правому борту.
К зданию суда со стороны ворот тянулась длинная очередь. Вдоль очереди ходили туда-сюда люди с голопроекторами на головах. В воздухе над ними горело: «11 минут до конца очереди…», «20 минут…» «34 минуты…» Время от времени кто-то подходил, давал кому-то деньги и занимал его место. Чтобы попасть к зданию, Дику, Ройе и Скимитару пришлось пройти сквозь очередь, и эти люди немедленно начали предлагать цену за услуги.
— Ты что, болван, не видишь — это Детонатор! — громким шепотом просипел кто-то одному особенно настырному. — У него здесь абонемент!
Остальные засмеялись.
— Нарабия, — Ройе презрительно скривился. — Стервятники.
— Они продают свои места в очереди?
— Попал. И не так уж дешево. Сукины дети, сколько денег я для них заработал, и хоть бы раз кто кружку пива предложил.
— Вы — для них?…
— Самые интересные процессы — с моим участием, боя.
— И сегодня?