— Кто они? — удивился еще один «Бессмертный» — высокий, как лорд Гус, но, в отличие от него — какой-то складный, будто сделанный по специальному заказу. Он был моложе других — где-то под сорок.
— Доминатрикс леди Констанс Ван-Вальден и ее родные. Моро сказал, что они погибли во время штурма манора. Он соврал. Надо было мне самому понять, что такую добычу он не упустит.
Военные снова переглянулись. Никто ничего не сказал, но было понятно, о чем они молчат: от тайсёгуна Моро не мог утаить пленников. Согласиться на названную Диком цену — значило противостоять Шнайдеру.
— А если мы откажемся? — спросил Ольгерд.
— Значит, дела у нас не будет.
— Может быть, вы согласитесь на нашу цену?
— Назовите ее, — Дик с равнодушным видом пожал плечами и положил в рот креветку.
— Десять тысяч дрейков.
Юноша фыркнул.
— Мы не можем дать больше, — сказал самый молодой военный.
— Я, — Дик высоко поднял палочками ломтик маринованного лосося, — рыба на разделочном столе. — Если Господь не сотворит чуда, до весны не доживу. И вы мне предлагаете деньги?
— Это все, что мы можем, — отозвался Дас.
— Вы можете гораздо больше! — Дик отодвинул столик. — Хорошо, я немного сбавлю. Вы подаете против Моро иск. В котором упоминаете и то, что он утаил пленников. Короче говоря, мне нужно, чтобы вы подняли вокруг этих пленников шум.
— И за это ты его убьешь?
— Да.
— В первый раз вижу, — подал голос до сих пор молчавший здоровяк, — человека, который торгует своей местью.
По описаниям Шастара получалось, что это капитан Шерри.
— Я слыхал, — продолжал здоровяк, — он сделал с тобой такое, за что мужчина убивает, не требуя платы. Если ты торгуешься — стало быть, тебе это понравилось?
Дик так напряженно ждал этого выпада с самого начала разговора, что сейчас почувствовал почти облегчение.
— Из всех в этой комнате, — сказал он, пряча руки под стол на случай, если пальцы задрожат, — только один человек пролил кровь убийц Нейгала. И этот человек — я, а не вы… капитан Шерри. И знаете, что я почувствовал, когда снял голову одному рейдеру и выпустил кишки другому? Ничего. Так что месть, на мой взгляд — занятие пустое и глупое. Если вы, вавилоняне, считаете ее настолько важным делом, что готовы платить — то цену я назвал. Ради того, чтобы спасти близких, я Моро убью, так и быть. А просто так — зачем мне? Что, солнце станет светить ярче? Пиво станет лучше? Или шрамы сойдут?
Он выдохнул как можно тише и начал наливать себе — во рту отчего-то пересохло.
— А главное, капитан Шерри, — руки не дрожат, здорово, — если бы я мстил, то уж наверное начал бы не с того, кто причинил мне последнюю боль. А с тех, кто причинил мне первую и самую большую.
— Неплохо, — Шерри откинулся на подушки и засмеялся. — Значит, ты не собираешься нас резать. Мы счастливы. А то я прямо извелся весть — дрожать мне от страха или пока подождать. Или ты думал, что убить нас не труднее, чем этого… как бандита звали — Кано? — а когда увидел, что все не так просто — решил сыграть в христианское всепрощение?
— Убить Яно было проще, чем потом найти у него шею. Убить вас проще, чем заставить вас думать, поэтому я хотел бы продолжить разговор с полковником Ольгердом, а вас попросил бы помолчать.
В следующий миг ему пришлось уходить кувырком назад. Столик, который он подбросил ногами, отчасти самортизировал удар Шерри, из вспоротого диванчика брызнул гель, но когда Дик пришел на ноги, готовый парировать следующий выпад, Шерри уже держали двое ближайших к нему «бессмертных». Короткий удар по затылку — капитан обмяк.
— Проверка это была или нет, — как можно холоднее сказал Дик, — я думал о «Бессмертных» лучше.
— Приношу извинения, — Ольгерд сделал знак тем, кто держал Шерри. Капитана уволокли в соседнюю комнату. — Наш друг слишком серьезно отнесся к конспирации и слишком легкомысленно — к возможностям своего организма.
Дик поставил на ножки вспоротый диванчик.
— Теперь мне и сидеть негде… Полковник Ольгерд, а куда вы дели бы мой труп?
Вопрос был очень уместен — трое оставшихся в комнате военных целились в Дика из игольников, один держал на прицеле Шастара.