Над океаном
Месяц восходит,
Этот корабль пришел за тобой!
Голос, певший поначалу серебряным бубенцом, вдруг обрел мощь бронзового колокола. Толпа рыдала — все думали, что песню Бет поет для матери. Шнайдер думал, что это гены Лорел, нашей бедной великолепной Лорел… Но сейчас, просмотрев запись Моро, понял, что — не совсем. Воспитание, данное этой женщиной, принесло плоды.
— И ее Лорел хотела иметь посредницей в переговорах? — спросил он, когда образ над панелью погас.
— Да, — ответил Моро.
— Это был бы честный посредник…
— Но не такой, каким можно манипулировать, удерживая кого-то в заложниках.
— А нам непременно нужно манипулировать посредником?
— Кто знает, что нам будет нужно через полгода… Даже через ближайшие две недели.
Они переглянулись, делясь молчанием — тем самым, когда двое молчат об одном.
— Безнадежная была затея, — наконец сказал Шнайдер.
Затея принадлежала Лорел и состояла в том, чтобы вступить наконец в переговоры с отдельными доминионами Империи, используя леди Констанс как посредницу. Со смертью Лорел в зародыше умерла и идея. Бывает.
— Что мне делать с пленниками? — спросил Моро.
— Ничего…
Моро опустил глаза с облегчением. Если бы Рихард сказал «делай, что хочешь» — это был бы фактически приказ убить их тайно. Но Рихарду на сегодня, похоже, хватило убийств.
— Теперь о тебе… — тяжело проговорил Шнайдер. — Твой капитанский доступ я аннулирую. Завтра официально объявлю о твоей отставке. Постарайся не появляться в Пещерах Диса хотя бы полгода. Мать требует твоей головы. И, боюсь, что племянница в этом ее поддержит.
— Почему бы тебе в таком случае не порадовать женщин? — пожал плечами Моро.
Шнайдер глянул на него исподлобья и сказал:
— Не зли меня.
Моро развел руками: как хочешь.
— У тебя кровь.
Рихард осмотрел себя и увидел на рукаве белой накидки красное пятнышко. Потом он посмотрел на Моро и сказал:
— У тебя тоже.
— Это её.
Шнайдер снова долго молчал, глядя ему в лицо. Потом спросил:
— Долго ли призрак Экхарта будет преследовать нас?
— До самой смерти.
Шнайдер сплел пальцы в замок и опустил на них голову. На душе у него было погано как никогда — кроме, пожалуй, того дня, когда Вавилон проголосовал за уничтожение Сунасаки. Какой демон гонит их с тех пор? Почему мальчик в точности повторил слова Бона — «вы изолгались…». Только Бон говорил «мы». «Мы изолгались». Боги, боги, небо вечное, как мы изолгались! Ложь погубила Вавилон, Рива начали эту войну, чтобы остановить ложь, и что? Каким крахом обернулась победа, какой недолговечной она была. Все из-за одной планетки на перекрестке космических дорог. Камешек на обочине, который Рива походя решили подобрать. Переговоры вели Сонг Юхэй и Лорел, станционные правители стлались ковриками. Только один человек из делегации Сунасаки высказал возражения — в весьма резких выражениях, сразу выдававших не политика, а бывшего спортсмена. Райан Маэда. Йокодзуна. Абсолютный чемпион по сумо. Единственный уроженец захолустной Сунасаки, широко известный за пределами своей планеты. Единственный, кто был прав.
— Ты под домашним арестом, — сказал Шнайдер. — Уезжай в манор сегодня же и не появляйся в городе.