— Десятый этаж, — сказал Шнайдер. Лифт тронулся.
Только когда он поднялся выше второго яруса галерей, опоясывавших и этот зал, коленопреклоненные люди внизу поднялись. Бет увидела, что они расходятся по другим лифтам — их было там не меньше десятка.
— Я не знаю, хочешь ты остаться одна или нет, — сказала Лорел. — Но какое-то время тебе придется поприсутствовать на пиру. Где-то с полчаса. Мне самой не хочется, но увы — это необходимость.
— Вообще-то я хочу есть, — сказала Бет.
— Хорошо. Тогда пойди к себе и переоденься.
— К себе — это куда?
Лифт остановился. Галерея, куда они вышли, была яко освещена, семь ее дверей вели в семь коридоров.
— Я покажу, — сказала Лорел. — Это возле моих покоев.
Они попрощались с Рихардом, обменявшись короткими кивками и вошли в крайний слева коридор. Он заканчивался полукруглым залом, на «дуге» которого были расположены четыре двери, а прямая стена представляла собой сплошное окно с видом на… серую мглу, затопившую горы.
— Сезон таяния снегов, — сказала Лорел. — Потом будет неделя-другая сухой и ясной погоды, а потом растают шапки на полюсах… И тогда придет Большая Волна. Я люблю отмечать ее приход в колоннаде — там, наверху. Ты увидишь — это прекрасно. Сэн!
На ее зов пришла девушка-гем, совсем молоденькая.
— Это твоя госпожа, — сказала ей Лорел, показав на дочь. — Бет, опусти визор и прочти вслух то, что написано.
Бет опустила визор на глаза и прочла:
— Синие ивы колышутся…
«Фигня какая-то», — подумала она — и тут девочка склонилась к ее ногам.
— Это был пароль, — пояснил Рин Огата. — Теперь ваша служанка запечатлена на вас.
— Ты будешь слушаться госпожу, — сказала служанке Лорел. — Господина Огату ты тоже будешь слушаться, потому что он — телохранитель твоей госпожи и должен думать о ее безопасности. Покажи им их покои и помоги госпоже переодеться. Сейчас госпожа даст тебе прозвище.
Лорел ушла в одну из дверей, с порога послав ободряющую улыбку. Девочка, сидя на коленях, продолжала ждать, что скажет Бет. А у той комок застрял в горле — то, что ей предстояло, почему-то казалось гнусной пародией на крещение.
— П-послушай, — сказала она, слегка запнувшись. — Тебя ведь называли Сэн?
— Сэн йондзю-року, госпожа, — поклонилась девочка.
— Э-э-э… Ну, тогда и я стану звать тебя так, чтобы тебе не пришлось не привыкать к новому имени.
— Да, госпожа, — девочка показалась расстроенной.
— Пойди приготовь госпоже праздничное платье. Клановое.
Девочка поклонилась и убежала. Рин повернулся к Бет.
— Вы очень ее расстроили, — сказал он.
— Как? — изумилась Бет.
— Сэн йондзю-року — это номер, — объяснил Рин. — Гем-сервы не имеют прозвищ, если не поступают в частное пользование. Те, кто выполняют общественную работу, называются номерами. Принадлежать конкретному хозяину и иметь собственное прозвище для них — предмет гордости, которого Сэн теперь лишена.
— Опа… — пробормотала Бет. — Но я… еще могу все исправить?
— Конечно.
Они пошли в спальню, где Сэн готовила черно-красное платье.