И чуть не ляпнул: «ненавижу грубости, проти-и-ивный…» Нет, как-то не так действует на меня этот гость. Совсем не так.
«Скромнее, Лёха, и серьезнее, – пришлось напомнить себе. – Меченый ведь не трусливая истеричка, а о смерти мечтал, чтоб только с нортором не встретиться. Из ничего такая репутация не возникает».
Положил я руку на стол. Левую. Правой я привык Нож держать. И скальпель. Иногда.
Длинный подошел, посмотрел на мою руку. Внимательно так, словно ничего похожего раньше не видел. Потом поднес свою. Осторожно так. Как к горячему. Подержал немного и прикоснулся. Пальцами.
Грома и молний, искр, разрядов тока, трубного гласа и колебания тверди земной… – ничего этого не было.
Только полоса на руке нортора стала бледнее. И на лбу сделалась почти незаметной.
– Видишь? – выдохнул он.
– Ну вижу.
– Вижу и запоминаю… – Два эти ответа слились в один.
– Какого?!
Нож сам собой прыгнул мне в руку. Грохнулся тяжеленный стул. А длинный метнулся к открытому окну. И плащ грозовой тучей летел за ним.
– Ты кто?
– Зачем ты здесь?
И опять два голоса смешались, наложились, как некачественная запись.
Но ответили только на один вопрос. Не на мой.
– Смотреть и запоминать.
За окном, на карнизе, стоял еще один нортор. Вернее, одна. «Сестренка» моего гостя.
– Ты не можешь сюда войти.
– Кто меня остановит?
– Я.
Плащ длинного лег складками. Тяжелыми. Гранитными. А «сестренкин» трепетал крыльями летучей мыши. Маленькая семейная разборка. И я в ней явно лишний.
– Ты не оберегатель его.
– Он мой нутер.
– Ты станешь защищать его?
– От смерти и до смерти!
Целая вечность тишины.
Только б не испортить все. У кого-то торжественно-ответственный момент, а меня на смех растаскивает. По-нормальному я испугаться должен, а не давить в себе хихиканье. Но к нормальным норторы в окна не лазят. И в слуги не набиваются.
– Тогда я ухожу, – сказала и исчезла. Растворилась, что называется, в ночи.
– Нутер… – Нортор уже стоит передо мной. И когда он успел пройти полкомнаты? – …тебе нужен оберегающий.
– Зачем?