– Молодец, Симорли. Молодец, что привел всех сюда. А наверх почему не вышли? Уже можно выходить...
– Я не хотел. А другие... – Парень не сразу поднял голову и ответил мне не сразу. – Другие не смогли.
«Другие?..» Это Мерантос с сыном, что ли? Да они сквозь бетонную стену пройдут и не заметят. Но Симорли смотрел не на них, а на темноволосого, что не сразу расстался с набережной.
Я вспомнил эту сценку и позволил себе легкую усмешку. И только потом до меня дошло.
– Как это «не смогли»?
– Там нет выхода. – И Симорли потрогал руку. Ту самую, что я чуть не сломал. Очень бережно и осторожно потрогал.
– Как это «нет»? А что там – завал?
В ответ тишина. Никто не спешит делиться информацией.
– Мерантос, ты ходил туда, смотрел?
Мужик поворачивается ко мне всем телом. Медленно и мощно. Даже дух захватывает от этой мощи.
– Ходил. Смотрел. Там камень. Не сдвинуть.
Отчитался за невыполненную работу. Коротко и не ясно. Мужику только военной формы не хватает, чтобы соответствовать. Помню, сержант наш так же отвечал:
– Ваш джип не починили. Запчастей нет.
– Почему сразу не доложили! – выскакивает из штанов проверяющий.
– Был приказ: «Чинить». Докладывать – приказа не было.
Надо быть очень умным мужиком, чтобы знать, когда нужно прикинуться дураком.
Не сразу, расспрашивая то одного, то другого, я выяснил, что произошло. Наша стая – почему «стая», а не команда? – выбралась из воды в этом коридоре. Я сказал, что здесь ближе всего к горам. Интересно, когда это я такое говорил? После того как все немного отдохнули, Охотнику захотелось наверх. Он устал от воды, голода, тесноты и темноты. Сразу же, после его слов о темноте, плиты пола начали светиться. Охотник бегом бросился к выходу. Остальные не пошли за ним, ждали, пока я проснусь. Охотник скоро вернулся и стал кричать, что выхода наверх нет.
Тут Симорли прервался, чтобы посмотреть на героя рассказа.
Охотник делал вид, что спит. Но спал он сидя и с открытыми глазами.
А я почему-то подумал, что одним только сообщением о непроходимости коридора дело не закончилось. Вряд ли обошлось без крика о моем коварстве и предательстве. А может, и еще какие-то обвинения были, пострашнее. Интересно, чего больше всего боятся и ненавидят в этом мире? Думаю, заснуть так внезапно и надолго было не очень хорошей идеей. И вряд ли я проснулся бы живым, если бы кто-то не позаботился о моей безопасности.
– А дальше? – прерываю я свои догадки.
И Симорли опять смотрит на меня.
– А дальше... остальные пошли и убедились, что выхода нет.
– Ты тоже ходил?
– Нет. Я остался.
Парень вдруг заинтересовался плитой, на которой сидит.
Будешь еще спрашивать, Тангер? Может, тебе любопытно, почему рыжий остался, когда все ушли? Не будешь? Ладно. Сделай вид, что тебе не интересно, как до этого прикинулся нелюбопытным молодой кот, чтобы сохранить твою шкуру. Кстати, насчет шкуры... интересно бы узнать, почему она оказалась без одежды.
Узнал.
Ну и как, Тангер, полегчало тебе от этого знания?
Вряд ли одним спасибо можно отделаться за такое. И двумя не отделаешься. Но благодарность все равно не будет лишней.