— Хорошо, я буду с тобой максимально откровенен, — Морита понизил голос. — Тебе, по крайней мере, поначалу, очень не понравится то, что с тобой произойдет. Если хочешь, рассматривай это как жертву. Но потом… пойми, тут все зависит от тебя. Ты ведь еще ни разу в жизни не делал того, что тебе хочется. Нет, не возражай. Ты думаешь, что тебе хочется того, что ты делаешь. Ты встретил хороших людей в Синдэне, потом здесь, на корабле — и решил, что хочешь ходить их путями; но знал ли ты другие пути? Что ты делал по собственной воле, без этого «надо», которое все время гнетет тебя? Подумай, Дик. Мы знаем, что такое полет, что такое прыжок. Вселенная у тебя в груди. Зачем тебе рассказывать, ты знаешь— проткнуть пространство, а потом скользить, падая — все время вверх. Подумай, Дик. Пилот Империи — раб Империи. Свободный пилот — это… Впрочем, что я несу — мы же с тобой вырезаны из одной кости, нас нельзя купить, можно только убедить или сломать… Дик, мальчик, дай мне убедить тебя!
— В чем? — спросил Дик. Вавилонянин облизнул сухие губы и усмехнулся.
— Ты видишь все это дело так, будто я хочу погубить вас всех. Да нет же. Я действительно преследую свою цель, и, поверь, в ней нет ничего плохого. Я действую для себя, ни в коем случае не желая гибели дорогих тебе людей. И нелюдей тоже. Я не стану уверять тебя, что мои цели высоки и чисты — нет, они не более чем нормальны. Если бы я хотел погубить всех вас — поверь, у меня бы получилось, и я терплю все это, — он неопределенно повел рукой, — только потому, что не хочу идти на крайние меры. Неужели ты полагаешь, что девочка с импульсником способна меня остановить?
— Вас остановил бы тогда Рэй. Или Динго. Я тоже не хочу идти на крайние меры, мастер Морита, — прошептал Дик. — Но учтите: если Джек умрет, я убью и вас. Не думайте, что вы взяли меня за глотку, угрожая той опасностью, в которой он находится. Говорю вам: его последний день станет вашим последним днем.
— Ты хочешь войны, Дик? Настоящей войны?
— «Война — это такой способ решения конфликта, при котором сохранение жизни противника не рассматривается в качестве граничного условия» — Дик процитировал «Синхагакурэ», где Садако Такэда, в свою очередь, процитировала одного из военных классиков ХХ столетия.
— Именно, — кивнул Моро. — До сих пор я рассматривал сохранение ваших жизней в качестве такого условия. Ты хочешь это переменить?
— Я сказал свое слово, мастер Морита. Умирает Джек, умираете вы; дальше сами решайте, а я пойду. Не знаю и не хочу знать, что вы замыслили, но вы или бросите свои замыслы и будете мне помогать, или будет война.
Дик вышел из его каюты, запер за собой дверь и забрал у Бет импульсник.
— Не то, чтобы я одобряла методы, которые предлагает Рэй, — промурлыкала девушка. — Но в них что-то есть.
— Ничего в них нет! — отрезал Дик.
— Тебе что, его жалко больше, чем Джека? — они вошли в лифт.
— Ты… не понимаешь! Если я прикажу, это… лучше бы я умер. А толку, наверное, все равно не будет.
— Почему?
— Потому что если бы мне кто-то… прищемил дверью… то я бы постарался так ему настроить НавСант, чтобы следующим прыжком он впилился прямо в псевдо-Ядро. Да что там — ты же читала житие Святого Брайана!
— А кто его не читал? — хмыкнула девушка. — Но ведь ты не собирался пускать его к управлению?
— Нет. Неважно!
— Понятно, — Бет вздохнула с некоторым облегчением. — Дик…
Дверь лифта открылась.
— Да?
— Ты плохо выглядишь. Похудел, и… вообще. Скажи, я могу что-то для тебя сделать?
Дик вздохнул, потер затылок.
— Пожалуй, что… да. Приготовь мисо.
— ???
— Ну… мне вдруг жутко захотелось мисо. Вот.
Он так смутился вдруг, что Бет не удержалась от улыбки, и он заулыбался в ответ. Когда он улыбался с открытыми глазами, это было немного печально — из-за рисунка бровей. А когда он щурил глаза, они становились как две озорные рыбки.
Какая же я была дура, подумала Бет, вспомнив недавние события. И вслух сказала:
— Какая же я была дура. Но теперь мы друзья, да?
— Да, теперь — друзья.
Бет протянула ему руку — по-мужски, пальцами вверх, и он пожал ее — хм… можно было бы и не так крепко…