Девушка отстранилась от мужчины и недоверчиво оглядела его.
— Понравилась, что ли?
— Очень.
— Да? А после моей реставрации, себе оставите или на продажу выставите?
— Хм, я не продаю то, что реставрирую, а храмы даже себе не оставляю. Что до тебя, тут недалеко, при Новоспасском монастыре, имеется обитель. В ней, и живут, и трудятся. Посещение свободное. Довольно хорошо развита мастерская живописи.
— А разве монахи не должны постоянно молится?
— Они и молятся. Ты, сама, религией не интересуешься?
— Не-ет.
— Обитель светское место, несмотря на монастырские стены и патронат церкви. Условия проживания можно сказать спартанские, но, всё же лучше, чем… Прийти можно в любое время, примут. Я договорился. Ну, что, «спаситель», теперь прощай.
Мужчина вышел из храма и направился в сторону набережной неспешным шагом. Оставшись одна, девушка ещё какое-то время стояла посреди храма будто в нерешительности, а после поспешила из здания.
На середине Новоспасского моста мужчина остановился и прильнул к перилам. Москва-река представлялась гладкой и чистой голубой поверхностью. Устремив свой взор вниз, он увидел своё отражение. Его безмятежный силуэт словно парил в бездонном небе. Ветер слегка колыхал его серебристые локоны.
Но вот его волосы стали развиваться сильнее, затем задрожали щёки и вскоре вся видимая часть его тела закачалась и разрезалась надвое, проходящим под пролётом моста прогулочным двухпалубным кораблём. Связь между реальностью и его отражением в небесах была потеряна, и он уже неосознанно пялился на стальное судно.
Девушка появившееся возле мужчины последовала его примеру, только она не склонялась над перилами, а повисла на них, рискуя опрокинутся в реку. И на корабль она смотрела иначе, любуясь респектабельной отделкой «Баттерфляй».
Люди с верхней палубы корабля махали, зрителям с моста, руками и направляли в их сторону гаджеты со вспышкой. Девушка, не глядя на своего соседа, спросила:
— Если вы меценат, почему не на машине?
Мужчина только после обращённых к нему слов девушки заметил её. Он повернулся спиной к перилам и на мгновенье сделав из губ щуку, заумничал:
— Прогуливаясь по Москве можно видеть то, что из проносящегося автомобиля не заметишь. В стремлении заглянуть за горизонт, быть может, мы упускаем что-то важное и потаенное находящееся в шаге от нас. К тому же, как не странно, это довольно практично. Необременённый автомобилем человек может зайти куда угодно, остановится где угодно и простоять хоть целую вечность.
— Мм. А живёте где?
— У меня много мест в Москве, где бы я мог остановиться.
— А так, чтобы поближе к Новоспасскому монастырю.
— В Замоскворечье. Не далеко от Павелецкого вокзала.
Девушка восторженно просвистела.
— Особняк или квартира?
— Квартира, в двухэтажном здании. Остальную часть здания собираюсь передать организации занимающейся охраной архитектуры города.
— Внутри поди всё в прежних тонах.
— К сожалению, ничего не сохранилось. Даже в архивах не нашёл. Ни, кто архитектор, ни, кто проживал. Оттолкнуться не от кого. Пришлось после коммуналок интерьер делать по наитию. Я бы и коммуналки не стал трогать, если бы не так печально всё было.
— Туда направляетесь?
— Сама-то, где живешь?
— В местной ясной поляне.
— Где? Погоди, в Хамовниках, что ли?