– Петр Семенович может иногда узнать, как я себя чувствую, если неважно выгляжу.
– Неважно – это как?
– Всякое бывает. Простуда, например.
– С насморком нужно продолжать работу? – аккуратно поинтересовалась я.
– Нет, Петр Семенович сразу отправляет отлежаться. У нас хорошие отношения, правда. Меня не обижают. Работаю много, но и платят мне прилично.
– А с Ольгой Сергеевной как ладите?
– Неплохо. Она, как хозяйка дома, конечно, может мне указать на недочеты в уборке, в разной форме… Но не выходит за рамки приличия.
– Она о самочувствии вас не спрашивает?
– Нет.
– Ладно, спасибо. Не буду отвлекать от обязанностей, – я легонько коснулась ее локтя в знак молчаливой поддержки.
– Сабина, скажи только, а в комнате, которую ты занимаешь, есть сейф?
– Это еще зачем? Вряд ли кто-то позарится на мои вещи, – удивилась она.
– Просто любопытно, – не стала я ничего объяснять.
Я вошла в гостиную, громко откашлявшись. Владан о чем-то увлеченно болтал с хозяйкой. Та придвинулась заметно ближе к креслу, в котором он сидел.
Я подошла и выразительно посмотрела на него, намекая, что нам пора ехать.
– Кстати, шикарный костюм. Очень вам идет, – бросил Марич Ольге напоследок.
Я схватила его под локоть и поспешила покинуть дом. Очень хотелось обменяться впечатлениями. Выйдя с крыльца, я подняла голову вверх. Небо тут было усеяно звездами. В городе такого не увидишь. Заметив, что я притормозила, Владан было потянул меня за собой, но, проследив мой взгляд, тоже остановился. Мы постояли так пару минут, расцепили руки и сели в машину.
Меня разбудил ранний звонок телефона Владана. Он вышел из комнаты, чтобы не будить меня разговором, но заснуть у меня больше не вышло. Я поднялась и выглянула в коридор. Марич уже оделся. Возможно, успел бы и обуться, имей он привычку аккуратно ставить свою обувь. Одну кроссовку он благополучно нашел, а вот вторую отыскать ему пока не удавалось.
– Кто звонил?
– Гена, – ответил Владан и наконец вытащил вторую кроссовку из-под комода.
Я прекрасно знала, что Гена работает в Следственном комитете. Знакома с ним не была, хоть и наблюдала их с Владаном встречи со стороны несколько раз. Оттого лишних вопросов задавать не стала, понадеявшись лишь, что встреча будет касаться нашего расследования. Спустя полчаса и я направилась прочь из дома, решив наведаться на станцию переливания крови.
Она находилась не так далеко от Ямы, поэтому за руль садиться я не стала и пошла пешком. Местную шпану я давно не боялась, да и она поглядывала на меня с уважением и осторожностью. Поэтому я шла по району без особых опасений за свою жизнь, здоровье и имущество, полностью предоставленная своим мыслям.
Крутились они, само собой, вокруг погибшей девушки. Я пыталась предположить, что сообщат сегодня Владану и сможем ли мы опередить следствие. Вполне может случиться так, что в этом уже не будет никакого смысла. Как бы то ни было, пока ни о каких найденных уликах, способных пролить свет на гибель Алины, не известно, стоит продолжать.
Увлекшись размышлениями, я не заметила, как подошла к станции переливания крови. На секунду зажмурилась и представила на своем месте молодую красивую здоровую девушку, которая ходит сюда как на работу. Что ей давало донорство? Возможность помочь другим? Залечить какие-то свои былые травмы? Или просто дополнительные финансовые потоки?
Если верить Сабине и Ольге, помощницы по хозяйству в доме Нефедовых получали достойное жалованье. Другой вопрос, что человек так устроен, что ему всегда хочется большего. И от зарплаты, и от начальника, да и от жизни в целом.
Я дернула калитку рядом с железными воротами, и она легко поддалась. Прошла по дороге ко входу в здание. Это была двухэтажная постройка голубого цвета. Штукатурка кое-где осыпалась, но в целом строение выглядело снаружи довольно прилично. Я дернула тяжелую деревянную дверь, но она не поддалась. Толкнула ее внутрь – с тем же результатом. Проделав те же манипуляции со второй створкой, я окончательно убедилась, что дверь заперта.
Я спустилась со ступенек и обратила внимание на тропинку, протоптанную на газоне. Она уходила за дальний угол здания. Недолго думая, я направилась по ней, и вскоре она привела меня ко входу. Он находился с торца здания и вел на цокольный этаж.
В светлом небольшом помещении охранник бодро направил меня в регистратуру. Через гардероб, разумеется. Я сдала куртку, надела бахилы и, вертя в руке номерок, рассказала девушке, скучающей за стеклом над ворохом бумажной писанины, зачем пожаловала. Она направила меня в двадцатый кабинет.
Я поднялась по лестнице и оказалась в длинном коридоре. На кушетках сидели немногочисленные посетители. Около нужной мне двери никого не оказалось. Я постучала, услышав короткое «можно», потянула ручку и просунула голову в кабинет.
– Не бойтесь, не съем.