– Новенький? Неужели, Мут взял себе кого-то в подмастерья?
– Ну, вот, свела судьба с напарничком, – вздохнул подошедший к столику Мут. – Никуда теперь мне не деться. А я знаки не игнорирую, ты же знаешь. – Обратился друг к Домре и закатил глаза.
– Ну да, суеверный малый, наш Мут. Но эта особенность не раз ему жизнь спасала. – Расхохотался громкий Бочка, абсолютно серьёзно глядя мне в глаза. – Договорился я с Петренко. Он, как бы, к вам вообще заочно лоялен, так как ты, – сталкер указал толстым пальцем в сторону напарника, – не раз защищал интересы группировки с оружием в руках. Насчёт неофита – тоже все прозрачно. Чья докука, тот с ней и вошкается. Но, в принципе, они не против вашего участия в рейде.
– Принято, – задумчиво отозвался Мут. – А Воронин как настроен – примет нас? Позарез надо бы с ним переговорить.
– Он – хороший мужик, простой. Думаю, если попросите Петренко, тот замолвит за вас словечко перед начальством.
– Ну и ладушки, – расслабился Мут. – В таком случае, господа, давайте, просто похаваем. Ибо до встречи с полковником осталось минут сорок. А у нас тут, "уххх", – непаханое поле. – Красноречиво обвёл он руками заставленный яствами стол.
***
Ровно в 7.00 мы, как штык, торчали в приемной Петренко. Полковник оказался коренастым, лысым мужчиной, лет 45-ти. Простой, немного флегматичный на вид, он аккуратно протиснулся вдоль стола и взял в руки красную, детскую лейку.
Приёмная представляла собой небольшое, прокуренное помещение с несгораемым шкафом, несколькими столами, составленными буквой «Т» и невесть откуда взявшимся исполинским фикусом в деревянной кадке.
Полковник бережно подлил воды растению и сухо поинтересовался:
– Вы по вопросу рейда к «Выжигателю»?
– Вообще, не только, – осторожно начал беседу Мут. – Полковник, мы с Вами давненько знаем друг друга, поэтому не буду ходить вокруг да около. Я в курсе, так уж получилось, что Ваша группа идёт в рейд на «Радар» по душу Калашникова. А мой напарник может поделиться с Ворониным некоторой информацией, которая может оказаться весьма ценной. Взамен нам нужна личная аудиенция у генерала и его полная защита. Потому что, Грач, – напарник указал на меня, – как и Эдик, вляпался в дела Калаша по самое «не-балуйся». Его видели с Эдом в Дитятках. И, не ровен час, наёмники загребут его за шкирку так же, как и бедолагу Эда. Поэтому, нам нужна помощь группировки, а мы уж посодействуем и вам, чем сможем.
Петренко нахмурился.
– Разворошили вы, парни, осиное гнездо. Наёмники – это лишь верхушка айсберга. Тут завязаны силы покруче. Ждите. Сейчас отзвонюсь Воронину, покалякаем и, возможно, он лично Вас примет.
Мы покинули приёмную. Мут привалился спиной к блестящей, крашенной стене в коридоре и шумно выдохнул.
– Что? Всё вот так просто? – Изумился я.
– А, чего рассусоливать? – Ответил напарник. – До выхода у Петренко – немного времени осталось. Нужно принять все решения на берегу. Группа не сформирована, дело явно буксует. Полковник выглядит растерянным, как никогда. А я его знаю с самого первого дня в Зоне. Толковый товарищ – у него всё четко, как в аптеке. И то, что сейчас всё идёт «по наклонной дуге», означает лишь одно – затевается что-то глобальное. То, чего нельзя было продумать заранее. И теперь они с Ворониным вынуждены действовать в переменчивых обстоятельствах, создавая план на ходу. Ох, не хорошо. С наёмниками «Долг» никогда не жил в мире, но и войны не было – чёткий нейтралитет с разделением территорий. А после того, как Воронин вступился за Эда, этот шаткий мир рухнет, как пить дать. Наёмники не терпят, когда им преграждают дорогу. Политика группировки чётко показывает – бей своих, чтобы чужие боялись. А уж развязать войну с чужаками способен любой неосторожный «пук»… У наёмников даже свой кодекс есть с очень абстрактными представлениями о чести. Короче, это война. Стоит ли Эд потенциальных жертв со стороны «Долга»? Не думаю. И нет, это не личная приязнь Воронина к проводнику. Он почему-то крайне ценен. Настолько, что полковник готов поставить на кон всё.
***
Беседу нашу прервал взволнованный голос Петренко.
– Давайте, хлопцы. Дуйте к Воронину, он лично вас примет минут через пятнадцать. А насчёт выхода на «Радар» – собирайтесь. Выдвигаемся ровно в 10 утра. Пойдём малой группой: Я, Бесо, Бочка, Домра, Вы, Карась и Эд. Путь проложим через окрестности завода «Росток» прямиком к «Армейским складам». Лидер «Свободы» обещал прикрыть, если объявятся наёмники. Он выделил несколько бойцов в группу сопровождения. Обещали довести в лучшем виде до самого «Выжигателя». На «Складах» сейчас, ой-как не спокойно. Военные не оставляют попыток выбить сталкеров с «Радара». Большая группа наших ребят застряла сейчас там – помогают «вольным» держать позиции. Если повезёт, отобьются общими силами до нашего прихода. А коли нет, то это только усложнит нам задачу. Знаю точно, что Калаш с группой должны остановиться на базе "Вольных" на кануне Выброса – у него там назначена важная встреча. У нас же есть пара-тройка дней в запасе, если верить прогнозам учёных. Пси-активность в Зоне уже и так зашкаливает. Зверью рвёт крышу. А это значит, нам светит настоящий фейерверк эмоций, а не рядовой Выброс, в штатном режиме. Как бы не повторить наш 2007-й. В «Деревне кровососов» засели с месяц назад странные твари. И фримэны до сих пор опасаются её расчищать. Вы вообще, такое слышали, чтобы «Свобода» чего-то в Зоне боялась? С их-то допингом в виде разнообразных веществ… но… ладно, не будем поддерживать стереотип. Не все "свободные" – прожжённые наркоши. – Полковник потупил взор и взглянул на часы. – Так, парни, покалякаем еще с вами позже. А пока, не будем заставлять командование ждать.
***
Минут через пять мы прибыли в кабинет главы «Долга», и я впервые увидел генерала Воронина воочию. Высокий, подтянутый мужчина, лет пятидесяти, с военной выправкой, седеющий, немного хмурый. Я бы даже сказал, озадаченный.
В его глазах читалась смесь тревоги и нетерпения.
– Приветствую, господа. – Поздоровался генерал спокойным, немного хриплым голосом. – Присаживайтесь, и приступим. – Он указал рукой на пару кресел и отложил на край стола увесистую кипу бумаг, демонстрируя полную заинтересованность в разговоре.
– Здравствуйте, – мягко, но решительно начал беседу Мут. – Петренко сказал, что Вы готовы нас выслушать?
– Так точно.
– Тогда присядем поудобнее, – ответил Мут и аккуратно опустился в одно из мягких кресел. – Кажется, разговор будет долгим.
Я же немного замешкался на пороге, словно не решаясь пересечь черту «невозврата». Когда я сяду в кресло, мне тоже нужно будет включиться в беседу. Делиться подробностями, вспоминать эту историю с самого начала. А я никак не мог собраться с мыслями и понять, с какого конца вообще к ней приблизиться. Всё слишком скомкано и запутанно, настолько, что я чувствовал себя полным кретином.
Я не понимал намерений Калаша. Не знал, что связывает Воронина с ним и Эдом. Не мог, в конце концов, окончательно решить для себя, а можно ли этому человеку доверять? Заслуженно ли Мут возлагает на него великие надежды, если он связан с такой криминальной личностью, как Калаш?
С другой стороны, сейчас они явно по разные стороны баррикад, но означает ли это, что Воронин, условно, «хороший парень»? И с чего вообще мне приспичило вот именно сейчас, у него на пороге, делить мир на белое и чёрное, своих и чужих? Не проще ли довериться интуиции Мута?