– Ох, и напугал меня этот "товарищ," – обиженно пробасил сталкер, глядя на белёсого "болвана". – Захожу за угол, темнотища, хоть глаз коли. А в свете фонаря белая рожа. Думал, ёжика рожу. Всё, "труба" – спустились в логово, полное изломов. За секунду вся жизнь в голове пролетела: от горшка с ромашками до прихода в Зону.
Пока парни из вольных хихикали над Бочкой, Бесо обратился к бойцам "Долга":
– Надо бы проверить открытые помещения бункера на предмет аномалий и всякой живности, определить место под туалет. Да и разобрать пространство не помешает. Хотелось бы разместиться в одном зале. Так безопаснее.
– Там слева "глухая" дверь в боковые галереи, – отозвался Фанат, – со следами электрогазосварки. Наверное, лютые твари за ней засели, раз кто-то так расстарался. Ещё есть люк на нижние уровни. На нём – приличные засовы. Выдержат, если что.
– Пойдём, глянем ещё разок. И, может, найдём распределительный щиток – поколдуем над светом… – Резюмировал недоверчивый Бесо. И они с Фанатом ушли, гулко стуча подошвами по кафелю.
Бочка тем временем, поднялся наверх и позвал остальных членов группы:
– Люди добрые, милости прошу к нашему шалашу – спускайтесь скорее: сейчас жахнет так, что «Вася, не карабкайся». Фил ваш живой или "доходит"?
– I am fine, – слабым голосом заверил его «павший воин» на чистейшем английском.
– «Файн», говоришь? Ну, "Вери гуд", – показал Бочка мясистый большой палец Филу, а сам повернулся к Элли и вполголоса спросил. – А он "того" что ли – не совсем "чешский чех"?
– Он есть американец, но живёт в Чехии, – нараспев ответила посвежевшая, радостная Элли. – Как это по-русски? По обмену в наш институт.
– Ясненько. Идейный противник, значит. – Неуклюже пошутил Бочка.
– Нет, Фил – друг, – встрепенулась Элли. – Он добрый, честный и… – она покраснела.
– Отстань от девушки, – аккуратно вмешался в беседу Мут. – Давайте, спускайте Фила. Ребята ему соорудили «насест» в углу. Пусть отдохнёт, отойдёт немного. Фунтик, переведи ему. – Обратился сталкер к украинскому «ботанику». – Да чая покрепче бедолаге налей, не жалей сахара. Сейчас, сосуды расширятся, и полегчает.
Ученые спустились вниз по крутой лестнице и зашли в уже гораздо более опрятное, освещённое керосинками помещение. Усадили Фила на доски, прикрытые ветхим тряпьём, и он с облегчением привалился щекой к холодной, крашенной стенке.
– Good… – чуть слышно выдохнул он. Элли села рядом и налила ему напитка из своего термоса.
– Как ты? – Спросила она по-чешски. Фил ответил ей, и завязалась тихая беседа.
– Воркуют, голуби. – Осклабился Фунтик. – Какая красивая пара бы сложилась…
Заметив, как Мут нахмурился, "ботаник" не упустил возможности его подначить:
– Смотрю, ты на Элли глаз положил? Без шансов. Она – девчонка с запросами. Ей сталкерюги даром не нужны. Она интеллигентных любит. Таких, как Фил. Интеллект и французский одеколон против грубой силы с ароматами спирта… Как думаешь, что победит? Если ты понимаешь, о чём я. – На этом месте Фунтик неприлично хохотнул, и Мут подставил ему кулак под крючковатый нос.
– Так, хорош в чужом исподнем копаться, как бабка. – Скорчил он суровую рожу. – Бери коллег, и дуйте в соседнюю галерею к Бесо. Вован тебя проводит. Там они пытаются добыть электричество. В тёмном подвале сидеть вообще не «айс». Вот и найдём применение вашим светлым головам.
Фунтик перевёл коллегам напутствие Мута. Они понимающе закивали. И в тот же миг грянула первая, самая мощная волна Выброса, застав группу врасплох, даже в этом глубоком бункере.
Земля затряслась и махом ушла из-под ног. Взор заслонила багровая пелена. А давление зашкалило так, что казалось, белки глаз вот-вот лопнут от пульсации и выльются на пол, пузырясь и шипя… Есть только боль и холод кафеля на щеке. И больше ничего вокруг…
Кое-как отдышавшись, Мут приподнялся с пола. Гул, нарастающий в сознании усиливался с каждым вдохом. Казалось, череп вот-вот разорвёт.
– Так, ребята, – сквозь слезы и кашель скомандовал он. – Все, кто ещё стоит на ногах, быстро ложимся, как есть, и замираем. Первые минуты самые сложные. Потом отпустит…
– Аааааай, головаааа… – скорчился на грязном кафеле Фунтик.
Кого-то в соседней галерее уже рвало. Элли, бледная и потерянная привалилась к стене. Фил держался стоически, обнимая ее за плечи и прикрывая ей голову ладонью.
– Не поможет, Ромео. – Не выдержал Мут. Фил, слава Богу, не знал русского.
Ещё секунд двадцать отупляющей боли. Далее пришёл дикий озноб. Тело затрепало в горячке. Элли с Филом, как попугаи-неразлучники прильнули друг к другу головами и зябко кутались в грязные одеяла.
У Фунтика из носа побежала струйка крови, а он испуганно ловил её руками, будто не понимая, что происходит.
В соседнем помещении послышались удары и звуки чьей-то борьбы. Секунд тридцать возни, и все затихло. Первая волна миновала.