Простые истории: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Григорию вся эта история перипетий шурина страшно не нравилась, но Ольгу было не отговорить. В нее словно бес вселился: поедем да поедем.

«Живой, ты понимаешь». «Представляешь, сколько мы не виделись».

Впрочем, частично он был в состоянии понять жену. После страшной аварии, в которой погибли ее родители, Ольга осталась одна. Других родственников – в отличии от Григория, знавшего всех чуть ли не до пятнадцатого колена, – у нее не было. Общих детей бог им тоже не дал. И, возможно, вот так своеобразно у Ольги вдруг проявился материнский инстинкт. А, может, сыграл свою роль и факт, что в свой последний приезд Светлана, его первая жена, была беременна.

– Деваться некуда, придется согласиться, – шепнул Григорий на ухо жене. -Так будет надежнее. А то еще заблудимся, вообще никуда не попадем.

На том и порешили.

Иван проводил новых знакомых до двора бабы Клавы, представил их хозяйке, попросил приютить на ночь. Подслеповатая старушка охотно согласилась, попросила наколоть дров. Ольга помогла ей приготовить ужин.

Сидя вечером за небольшим столом, покрытым старой потрескавшейся клеенкой, Григорий с удивлением рассматривал маленькую, но чистую и уютную кухонку, цветы на подоконнике, разломанный мухомор перед открытым окном: от мух, как пояснила ему баба Клава.

– Да вы кушайте, кушайте. Печенье вот. Мне его внучка из города возит. Сама работает на железной дороге, вот и может бесплатно проехать на электричке. Хорошая девочка. Как у нее день свободный от дежурства, так она ко мне. Я уже ей говорю: не надо так часто к старухе ездить, останься в городе, а то как замуж выйдешь? Уж возраст подходит. Не дело одной-то. А сама радуюсь. Признаться, иногда и ем-то только при ней. А так налью кипяточку с сухариками, да и ладно. Была соседка, корову держали, так она мне молочка с утра продаст. Теплого, свежего. Уехали. Сын подрос – и уехали. Говорят, в школу поступать надо. Учиться. А здесь нет ничего.

Баба Клава отвернулась, достала из кармана фартука, надетого на покошенный тулуп, тряпочку, протерла глаза, высморкалась.

– А корову-то они резали, так она плакала. Накануне мычала. Животина тоже. Все чует. Вот и я смерть иногда чувствую. Придет она, постоит вот так рядом, посмотрит. Я ей говорю: «Мне бы только внучку счастливой увидеть, замуж ее выдать, на дитя хотя бы одним глазком взглянуть». Нянчиться-то уж это не для меня. Какая из меня сейчас нянька. Одна развалина. На погост пора.

– Ну, затянула, – перебил ее Иван. – Будет тебе. Еще поживешь. И внучат увидишь, и правнуков.

Баба Клава испуганно замахала на него рукой.

– Что ты, Христос с тобой, что ты. Разве же столько живут. Не дай бог. Умирать надо в свой срок. И то сказать, жизнь моя тяжелая. Кабы еще я видела…

– Одним глазом-то видишь, – твердо остановил ее причитания Иван. – А там, глядишь, в город переберешься, дом продашь, операцию сделают. Будешь еще скакать, как козочка.

Старуха вежливо улыбнулась. Не стала спорить. Знала, что Иван быстро теряет терпение. Не первый уж раз он у нее останавливался.

– Ну, пора спать. Утро вечера мудренее. Ты меня, бабка, пораньше разбуди. Я калитку поправлю. А то петля совсем расшаталась.

Странная смесь ученых и простых слов в речи Ивана, его какая-то нарочитая простота и суровость ставила Григория в тупик. Он никак не мог понять, кем Иван был раньше, в прошлой жизни.

Предоставив женщинам мыть посуду и стелить постели, Григорий вышел на крыльцо, закурил, посмотрел вверх. Воздух был тепл и свеж. Небо высокое и чистое. И ни комаров, ни мошек. Даже удивительно. Вот так бы он пожил. Бросил бы все дела в городе, купил домик с небольшим огородом, засадил бы его травой и кустами, – и отдыхал.

– Хорошо здесь, – вдруг раздался откуда-то сбоку голос Ивана. – Если бы не зима…

Григорий повернул голову. Рядом с крыльцом, под кустом смородины, стояло плетенное кресло. На нем и сидел Иван.

– Принес, когда соседи уезжали. Не потащат же они это старье в город. Да и зачем? Там купят, – перехватив вопросительный взгляд Григория, пояснил Иван.

– Вы меня извините, но сами-то вы как здесь оказались? Кем будете? Если не секрет.

Иван усмехнулся.

– Служил неподалеку военным спецом. Не похоже? Одичал уже. Поговорить толком не с кем. Телевизор не смотрю, книг не читаю. Отвык. Вот и нахватался местного говора. А сам-то я издалека. Два университета окончил. Диссертацию написал. А что с того? Веришь, в первое время, как здесь оказался, думал, помру с тоски. А потом ничего. Прижился. Нашлась одна женщина. Отмыла, прикормила, обогрела. Если бы не она, совсем бы пропал. Пить начал. Да что говорить. Все, как у всех. Вот умерла она. Остались собаки, дом, посадки, хозяйство. Не бросишь, жалко. Только уедешь – все пропадет. Не пройдет и месяца, как растащат. И хоть бы на дело… Нет, спалят. У моей соседке козу прямо при ней со двора увели, у бани доски выломали, разожгли костер – и съели. Представляю все это – и не могу уехать, бросить все. Да и привык. Летом да осенью здесь хорошо. Жить можно. Из города опять же всякие родственники по домам приезжают, картошку садят. Зимой плохо. Особенно с хлебом. А я хлеб люблю. А тут что? Купишь получёрствый, заморозишь впрок – и то ладно. Но воздух какой! И простор! И небо! Это деревенским не понять. Живут, не замечают, думают, как бы в город попасть, как бы половчее устроиться. Вот и остаются такие, как бабка Клава да я – пенсионеры. Умирает село, а жаль. Будто целая жизнь умирает. Я вот здесь уже семь лет живу, а ведь не все знаю. В чем-то так и полный болван. Когда что садить, когда полоть… Бесполезен. Беспомощен. А дети наши еще меньше знают.

– Понадобится – вспомнят, – возразил собеседнику Григорий. – Вы ведь не думали, что окажетесь здесь.

– Верно.

– Идите спать! Все готово.

Из дверей показалась голова Ольги.

– Вы чего тут застряли? Курите?

– Иди к нам. Хорошо здесь, – позвал жену Григорий.