Мимо ели, хранящей секрет, прошли мужчина и волк. Дважды.
— Не могла она уйти далеко!
— Может помог кто?
В ветвях зашумело. Что-то тяжелое плюхнулось на макушку дерева, расправило черные крылья и с шелестом опустилось на землю.
Высокий мужчина, с черными вьющимися волосами и бледным лицом предстал перед удивленными товарищами.
— Вы кто?
— Откуда?
— Слышь мужик, шел бы ты, пока цел!
Незнакомец улыбнулся, подскочил к колдуну вплотную, втянул ноздрями воздух, улыбнулся еще шире, полоснул когтистой рукой по горлу человека, рванул на себя, впился клыкастой пастью в шею, с жадностью высасывая теплую кровь. Волчище заскулил, попятился к ели, но и его не минула участь друга. Одной рукой существо подняло семидесяти килограммовую тушу, словно щенка, разорвало артерию на шее и осушило животное, как сосуд, до последней капли.
Настя сидела ни жива, ни мертва, вжимаясь в елку.
Луна осветила трупы на поляне, капли крови на снегу сверкали, словно крупные ягоды клюквы. Мужчина вытер рукавом рот, принюхался.
— Нет! Ты не видишь меня! Я тебе не интересна!
Он Подошел к ели, потрогал ветку, пожал плечами, вскинул руки, ставшие крыльями и был таков. Черные волосы развевались на ветру, лунный свет играл с ними, высвечивая проседь.
— Елочка, елочка! Спасибо тебе, родная! На тебе и сережку вторую и браслетик!
Женщина посидела еще немного под ветвями — спешить было не куда, все самое страшное уже произошло, и, по теории вероятности, хуже ничего случиться не может. Однако Настя пребывала в недоумении: в том, что она встретилась с вурдалаком, сомневаться не приходилось, несмотря на то, что сам этот вид давно считался изничтоженным. Слишком опасное существо — не скотина, вроде упыря, которого при должной тяге к жизни и человек одолеет, но тварь разумная. И почему-то пьющая кровь магиков, чего обычно не происходит, а еще, невесть откуда взявшийся вурдалак кого-то Насте очень напоминал…
Глава 16
В тишине спящего дома стук в дверь раздался оглушительно громко.
— Вась, кто там? Спишь, и хоть бы хрен тебе…
Домовой действительно мирно храпел за печкой, укрыв мордочку пушистым хвостом.
— Кто там? Боже, да там же никого быть не может, стучат-то со двора…
Открываю дверь, в дом, больно ударив меня по руке вскакивает метла. Орудие чистоты и полета прыгает, пританцовывает.
— Ну что, подруга, полетаем?
Наспех напяливаю пуховик, валенки и бабушкин платок, открываю дверь на улицу, что-то кубарем летит с моего крыльца, но я не обращаю на это внимания.
— Но! Пшла!!!
И я взмываю в зимнее ночное небо.
Первые мгновения полета даются не легко, сердце бешено колотится, руки мерзнут и немеют, ветер звенит в ушах.
— Метла, метелочка, помедленнее пожалуйста!
Куда там помедленнее! Словно в насмешку надо мной метла стремглав несется вниз, на мгновение зависает и идет на крутой вираж.
— Метла, мать твою, я тебе не баб Нина, учиться долго не буду! На растопку печи пойдешь, а я себе в хозтоварах новую куплю!
Вредная палка резко останавливается и продолжает висеть в одном положении.