Кори осторожно въехала в захламленный двор и остановилась перед кучей железа. Какое-то время они сидели в тишине, потом скрипнула дверь дома и на пороге появилась темная фигура человека в старой, поношенной одежде. Увидев во дворе непрошеных гостей, он сплюнул через плечо и вальяжно направился к ним. Кори вышла из машины первой и сразу же отступила в сторону, стараясь, как и большинство нормальных жителей Медсин-Крика, не сталкиваться лицом к лицу с этим странным и угрюмым человеком. Однако она заметила, что он почти не изменился за последнее время: такая же копна неухоженных рыжих волос и лохматая серая борода, обрамляющая почерневшее от солнца и испещренное глубокими морщинами лицо. Борода была такой густой, что закрывала почти все лицо, оставляя лишь черные глаза, узкие, потрескавшиеся от ветра губы и небольшую полоску лба. Как всегда, он был в изрядно поношенных джинсах, грубых ботинках на толстой подошве, выгоревшей голубой рубашке и широкополой ковбойской шляпе. На шее у Джеймса был небрежно завязан старый, потрепанный платок. Ему было далеко за пятьдесят, но из-за своей пышной шевелюры он выглядел лет на десять моложе. Подойдя поближе, Джеймс скрестил на груди руки и выжидающе посмотрел на гостей.
Пендергаст вышел из машины и быстро направился к нему, поправляя полы пиджака.
— Оставайтесь на месте, — прорычал хозяин, делая предупредительный знак рукой, — и скажите, чего вам от меня надо.
Кори судорожно сглотнула и нервно посмотрела на Пендергаста. Если здесь должно произойти что-то важное, то оно произойдет сейчас.
Пендергаст остановился и примирительно поднял руки.
— Если не ошибаюсь, вы мистер Джеймс Дрейпер, правнук Исайи Дрейпера?
Услышав это, Джим выпрямился, и в глазах его блеснуло любопытство, хотя они по-прежнему выражали недоверие.
— И что дальше?
— Меня зовут Пендергаст, — представился агент ФБР. — Я хотел бы поговорить с вами о так называемой резне в Медсин-Крике, случившейся 14 августа 1865 года. Судя по вашим утверждениям, вы правнук единственного свидетеля этого события, оставшегося в живых.
Упоминание о резне привело к драматическим переменам на лице Джима. Сперва оно исказилось от боли, потом его глаза выразили сочувствие, а подозрительность сменилась любопытством.
— А эта юная леди, если ее можно так назвать, кто она такая?
— Это мисс Кори Свенсон, — сказал Пендергаст.
Лицо Джима вытянулось от удивления.
— Малышка Кори? — выдохнул он. — Господи, что ты сделала со своими симпатичными светлыми волосами?
«Ела слишком много яиц», — хотела было ответить Кори, но вовремя сдержалась, зная крутой нрав Джима и его непредсказуемость. С таким человеком лучше не связываться, поэтому вместо ответа она лишь пожала плечами.
— Ты выглядишь ужасно, Кори, — продолжал, разглядывая ее, Джим. — И почему-то вся в черном. — Он стоял перед ними, переводя взгляд с Пендергаста на Кори. — Ну ладно, — взмахнул он рукой, — заходите в дом.
Они последовали за хозяином в темное помещение, освещенное только светом, проникающим из маленьких узких окон. Комната, заставленная старыми вещами, была пропитана запахом грязной посуды и пыли.
— Садитесь и выпейте холодной кока-колы, — предложил Джим, открывая холодильник.
Кори пристроилась на раскладном стуле, а Пендергаст, осмотрев комнату, сел на ветхий диван, заваленный старыми номерами газеты «Аризона хайвейз». Кори никогда не была в этом доме и поэтому с нескрываемым любопытством оглядывалась, испытывая неловкость. На стенах висели старые охотничьи ружья, шкуры диких животных, репродукции картин и фотографии, запечатлевшие события Гражданской войны, и образцы колючей проволоки. На книжной полке, прикрепленной к одной из стен, стояли старые книги в потемневших от времени переплетах. А в самом дальнем углу комнаты красовалось чучело лошади в натуральную величину. Пол был завален старыми газетами, кусками досок и кожи, грязными тряпками и деревянными остовами старых седел. В целом же этот дом напоминал запасник какого-то музея, посвященного истории освоения Дикого Запада. Кори надеялась увидеть здесь предметы времен вьетнамской войны: фотографии, оружие, военную форму, — но ничего подобного в доме старого ветерана не обнаружила. Ничто здесь не напоминало о той войне, которая так жестоко обошлась с Джимом и навсегда изменила его жизнь.
Джим вручил Пендергасту и Кори по банке кока-колы.
— Ну а теперь, мистер Пендергаст, что вы хотите узнать о резне в Медсин-Крике?
Кори увидела, что ее шеф поставил банку в сторону и повернулся к хозяину.
— Все. Абсолютно все.
— Ну что ж, — начал Джим, располагаясь в старом кресле, — эта резня началась во время Гражданской войны. Как историк, мистер Пендергаст, вы должны знать о так называемом Кровавом Канзасе.
— Я не историк, мистер Дрейпер, — возразил Пендергаст. — Я специальный агент Федерального бюро расследований.
В комнате воцарилась мертвая тишина. Через минуту Джим натужно покашлял, чтобы прочистить горло.
— Значит, вы агент ФБР, мистер Пендергаст, — задумчиво протянул он. — И что же привело вас в наши края?
— Недавнее убийство на кукурузном поле.
В глазах Джима вновь появились настороженность и подозрительность.
— И какое же отношение, по-вашему, я имею ко всему этому?