Его хозяин медленно встал.
— Прошу извинить меня.
Он подошел к Кузе, сжал кулак и сильно дернул за ошейник. Кузя распластался по полу.
Его колдун открыл дверь в коридор, выволок его наружу, прикрыл дверь и, дернув вверх, поставил на ноги.
— Ну? — одними губами спросил он.
— Она не фамильяр.
— Уверен? — так же тихо спросил хозяин.
— Да.
— Тогда кричи.
Хозяин ударил Кузю в челюсть.
Кузя прикусил губу до крови и заорал:
— Ай!
Потом размазал кровь по подбородку.
Хозяин кивнул и втолкнул его обратно.
Кузя, старательно вытирая подбородок, искоса взглянул на чужого колдуна. У того на лице отразилось одобрение.
— Эх, а я рассчитывал увидеть знаменитую Плеть, — всплеснул руками он.
— Увы, — Аверин поднял слегка дрожащую руку, — но сейчас я нечаянно могу сбить вам люстру. Но, конечно же, я не мог оставить выходку безнаказанной. Вы не поверите, он до сих пор облизывает пол, если туда пролилось молоко. Но зато это див первого класса, сами понимаете, на дороге не валяются. Не каждому достается фамильяр, — он указал на стоящую на коленях диву.
— Да, повезло вам с этим орденом. Но скажите мне. Неужели вы собираетесь дать этому существу себя сожрать? По мне, так это отвратительно.
Хозяин пожал плечами:
— Я не знаю, чего буду хотеть в девяносто лет. Может, дети и внуки станут для меня дороже всего на свете.
Колдуны рассмеялись.
В такси Аверин повернулся к Кузе и тихо спросил:
— Как ты понял?
— Она совсем слабая и напугана. На стол накрывать не умеет. И в этом доме она совсем недавно, она его… не держит, а дом старый. — Кузя замялся. — Ну, я не знаю, как объяснить.
— Я понял. Что ж… бывают слабые фамильяры, это непротивозаконно… Надо будет посмотреть, может, этот дом Рождественский купил недавно, поэтому она в нем еще не освоилась. И мы зря подозреваем князя.
Кузя резко повернулся:
— Она очень испугана! Этот человек плохой!
Аверин вздохнул, опустил глаза, потом снова посмотрел на дива:
— Кузя, к сожалению, все не так просто. Мы с тобой можем действовать только в рамках закона. А законы далеко не совершенны. Нельзя ничего сделать, если Рождественский просто плохо обращается со своим фамильяром. Фамильяр — его собственность.
— Это несправедливо! И… разве мы уже не нарушали закон?..